Первым делом отвечаю на ее сообщения, которые она прислала перед сном — ворох бессмысленной фигни, какие-то картинки, которые, наверное, должны быть забавными, немного претензий и фотографию своих коленок.

М-да, сколько шлака от одной особы.

«Совет на будущее, хочешь привлечь внимание — присылай не коленки, а то, что выше. Без трусов и в раскрытом виде».

Она отвечает моментально:

«Ты за кого меня держишь?»

За глупого ежа, на котором я конкретно подзавис.

«Заеду в час. Идем обедать. Не задерживайся».

«Я разве согласилась?»

«В час».

На этом утренняя переписка окончена. По крайней мере для меня, Лерка же продолжает сыпать посланиями, и в итоге ставлю на нашу с ней ленту режим mute.

Иначе придется ведь день дергаться от звука входящих сообщений.

Снова в голове мысль: зачем мне это надо?

Зачем-то видать надо, потому что этого обеда я действительно жду.

* * *По пути на работу сворачиваю к одному из объектов, чтобы потом не тратить на это время. Поэтому в офис прихожу позже обычного. Прохожу через турникеты и иду к лифтам, а там меня ждет сюрприз в виде жены Артура. Худенькая, нежная малышка, с большими немного грустными глазами. Свободное платье не скрывает внушительный живот, в котором сидит моя будущая племянница.

Вероника задумчиво наблюдает за тем, как красный огонек на панели приближается к отметке первого этажа и не замечает моего появления.

— Добрый день, — я здороваюсь первым.

— Здравствуй, Демид, — она тут же подбирается.

— Ты к Артуру?

— Да, — поднимает чуть выше папку, которую сжимает в руках, — он с утра забыл… попросил привезти.

Наконец, раздается пронзительный сигнал, и створки разъезжаются, приглашая войти внутрь кабины. Кроме нас желающих прокатиться нет.

Я встаю у самой стены, а Вероника чуть впереди. Она натянута как струна, смотрит строго перед собой, будто в лифте никого кроме нее нет, непроизвольно прикасается к животу.

Я ей не нравлюсь. Даже не так. Она считает меня конченым говнюком, и это уже, наверное, никогда не изменится.

— Как Ванька? — задаю нейтральный вопрос. Я уже пару недель не видел племянника.

— Хорошо.

— Хулиганит?

— Да.

Разговор у нас с ней не получается. И уже, наверное, никогда не получится.

Один из немногих моментов, о которых я реально жалею. Ошибки делают все. И когда-то я крепко ошибся с Вероникой.

Из лифта она выходит первой, не прощаясь и не оборачиваясь, а я поднимаюсь еще на два этажа и иду к себе в кабинет.

Через час ко мне заваливается Артур, с той самой папкой, которую ему принесла беременная жена.

— Как у вас дела?

Это, пожалуй, единственные люди, чья жизнь меня действительно волнует.

— Хорошо, — брат жмет плечами и выкладывает на стол бумаги, — готовимся.

Вероника гнездуется, скупает распашонки с ползунками.