А там Федор раненый, ему помощь нужна. Единственный надежный способ спасти людей – это застрелить Фрида через щель в стене, а он нужен нам живой.

– Ну и? – хмуро уставился на Виктора Коган.

– Полина, – не сводя глаз с напарника, позвал Буторин. – А нет ли у вас в доме какого-нибудь старенького замызганного платья, платочка старого, валенок, клюки старушечьей? Может, безрукавка какая с подпалинами есть?

– Зачем это вам? – не поняла женщина. – Есть кой-чего. Не выбрасываем. Жизнь-то не с особым достатком, всяко в хозяйстве может пригодиться.

– А затем, Полюшка, – улыбнулся Буторин, что из меня вряд ли путный образ получится, а вот из Бориса Михайловича с его носом прекрасная старуха выйдет. Прям Баба-яга из сказки. И скажете, что есть у вас повитуха, в травах толк знающая, зелья всякие варить умеющая. Вот вы ее к этому диверсанту и приведете.

– Ты что? – Коган покрутил пальцем у виска. – Тебе тут гримерка кинофабрики «Мосфильм»?

– Почти как павильон, – улыбнулся Буторин. – Свет тебе в спину будет, значит он не сразу разглядит черты твоего лица, да ты его не особенно и показывай. Знай себе ногами по земле шаркай. Главное, твой нос знаменитый чтобы ему показался.

– Не дает тебе покоя мой нос, – проворчал Коган и посмотрел в сторону двери. – Ох, припомню я тебе, Витя, этот любительский спектакль.

– Э нет, Боря, спектакль должен быть профессиональным, – весело возразил Буторин. – Сыграть придется так, чтобы даже Станиславский тобой возгордился!

Полина смотрела на мужчин, и взгляд ее теплел. В глазах стала исчезать тревога, появилась надежда, что все обойдется, что эти двое майоров из НКВД освободят близких людей, свяжут по рукам и ногам вражеского лазутчика. Прислушиваясь к звукам снаружи, оперативники подождали, когда женщина принесет целый ворох старой женской одежды. Потом ее отправили готовить еду и перевязочные средства, которые она должна отнести в сарай по требованию диверсанта, а сами остались преображать Когана. Самым сложным было то, что не было парика. Буторину хотелось, чтобы из-под платка выбивались седые неопрятные пряди волос старухи. Но от академического образа Бабы-яги пришлось отойти. Виктор надергал из стены старой пакли, которой были забиты изнутри стыки бревен избы. Если из-под платка на лбу будут торчать хоть какие-то волосы, будет уже хорошо. Для освещения в спину сойдет и так. Главное, чтобы маскарад выдержал всего пару минут «спектакля», больше не понадобится. Не лечить же Коган идет диверсанта. Главное – подойти вплотную.

Несколько пятен сажи на нос и на лицо должны были изобразить старческие пигментные пятна, руки ему просто испачкали в земле. Нашлись и стоптанные, побитые молью валенки.