— Предположений, кто мог узнать еще о поездке, также никто из задержанных не назвал. Форсированные методы мы не применяли. Но если потребуется…

— Требуется, — лязгнул голосом Иосиф Виссарионович.

— Принято, — тут же кивнул Берия. — Разрешите тогда идти?

— Что с самим Сергеем? — остановил мужчину Сталин.

— Состояние врачам удалось стабилизировать, но полученная черепно-мозговая травма отправила его в кому. Когда он очнется, и очнется ли — неизвестно.

Закурив, генеральный секретарь жестом отослал Лаврентия, чем тот тут же воспользовался. У мужчины были предположения, кому выгодна смерть Огнева, но раз его не попросили их озвучить, то без прямых доказательств и сам Лаврентий пока промолчит. Вот как те появятся…

Снова Лаврентий пришел на доклад к Сталину через два дня. В этот раз генсек был более спокоен, ну или лучше контролировал свои эмоции. Даже поднялся со своего места, правда руку жать не стал, ограничившись устным приветствием и тут же отойдя к окну. В итоге доклад Берия делал «спине» генерального секретаря."

"— После дополнительных допросов с применением спецсредств появились новые данные. Граждане Кондрашев, Доргин и Оскомина не причастны к покушению. Это установлено точно. А вот по гражданам Кольцову и Алтуфьевой появились новые данные. Так гражданка Алтуфьева призналась, что ей были предложены денежные средства в размере трех сотен рублей за информацию о точной дате и времени прибытия в редакцию товарища Огнева. Для чего она пришла на работу гораздо раньше и старалась находиться возле гражданина Кольцова до момента, как тот получил звонок от Огнева. Связался с ней некто Борис Иванов. У нас есть описание внешности, сделана зарисовка для милиции, но пока найти его не удалось. Кто он, с кем связан, пока тоже не установлено. Со слов Алтуфьевой, Иванов искал Огнева «для передачи ценной информации о произволе на предприятии, которую он может рассказать только лично». Но откуда Иванов вообще узнал о приезде Огнева в редакцию, Алтуфьева не знает. Поэтому гражданин Кольцов и остался под подозрением. Форсированные методы допроса, примененные к Кольцову ничего не дали.

— Есть хоть какие-то предположения, кому это выгодно? — впервые задал вопрос товарищ Сталин.

— Ровно три, — тут же отозвался Берия. — Первый и самый очевидный — месть от «проверенных» и снятых с должности Огневым директоров заводов или выгнанных из партии бывших членов. Либо превентивный удар от кого-то из них. Второй менее вероятный, но все же возможный — удар по вашему окружению. И самый невероятный, но имеющий место быть — работа иностранных шпионов.

— Чем устранение Сергея поможет иностранной разведке? — удивился Иосиф Виссарионович.