Вольготно раскинулся на заднем сиденье «четверки», попросил водилу приглушить звук «джихад-шансона» и попытался задремать. Не получилось, в голову полезли мысли, всякие и разные. Это меня и сгубило.

Думать, ребята, нужно часто, тут я с Котовым не спорю. Но исключительно в специально отведенных для этого местах. Вот наши избранники, например, думают исключительно в помещении Государственной Думы. Телевизор смотрите? Обратили внимание на их перекошенные от напряжения лица? Это они так думают, а напрягаются, потому что трудно, не привыкли. У нас ведь кого в депутаты выбирают? Правильно, спортсменов, артистов, певцов, танцоров и молодых прохиндеев в качестве кадрового резерва.

Я расплатился, вылез из машины и пошел к дому, продолжая думать думу. Мыслитель, блин, нет бы осторожненько добраться до квартиры, засесть в сортир и размышлять там, под журчание воды, сколь душе угодно. Четыре последних года спокойной и пьяной жизни все-таки здорово меня расслабили и превратили в типичного пострадавшего.

Обойдя нагло припаркованный посреди пешеходной дорожки джип, я поднялся по ступенькам.

Зашел в темный, насквозь прокуренный подъезд. То, что внутри кто-то есть, я понял с небольшим опозданием, уже захлопнув за собой дверь. Как известно, небольшое опоздание ничуть не лучше опоздания большого. Либо ты, дружище, успел, либо нет. И совершенно неважен размер этого самого «неуспева», то ли доля секунды, то ли год.

Я попытался выскочить наружу, но в глаза ударил яркий свет фонаря и кто-то, хекнув от усердия, приложил мне сзади чем-то тяжелым. В последний момент я успел немного дернуть головой, поэтому удар пришелся немного вскользь и получился не тяжелый нокаут, а просто нокаут.

Как будто одновременно выключились свет и звук.

Немного пришел в себя, когда ударился головой обо что-то твердое, в аккурат тем местом, куда меня двинули до того. Открыл глаза, в уши ворвались чудные звуки:

— «Вези меня, извозчик по гулкой мостовой,

А если я усну…».

Где я, черт? Кругом темно, орет музыка, я куда-то еду, вернее, меня везут. Машина еще раз подпрыгнула, и я начал приходить в себя. Где-где, в багажнике, естественно.

Лежу на боку спиной к салону, руки скованы наручниками за спиной, рот заклеен, на голове какая-то тряпка. Прямо, как много лет назад, когда я скрывался от призыва и трудился в одной интересной структуре в Москве. Доводилось, знаете ли, не только паковать в багажник других, но и пару раз прокатиться самому. Машину еще раз тряхнуло. Неужели? Неужели клиент просек что к чему, и начал действовать? Чушь какая-то, если так, он мог побрать нас с Кирой прямо у себя в офисе.