Я полезла обратно убирать и контейнер непонятный нашла.

— Какой контейнер? — Глаза Вари светились от любопытства.

— На термос похоже. Думаю, это что-то шпионское.

— Да ну, — усомнилась Варя. — Ты хочешь сказать, что Павел Петрович шпионом был? Глупости это.

— В общем, не знаю, что это, но выглядит подозрительно.

— И что ты будешь с этим делать? В полицию пойдешь?

— Не знаю, — протянула Лида. — Полиции я не доверяю. С ними свяжешься, затаскают потом. У меня в области знакомый есть, я его дочку лечила. Он — майор в ФСБ. Вот поеду 31-го домой, заберу с собой, ему покажу.

Скажет, наверное, что делать.

— Ой, Лид, — Варя даже перекрестилась со страху. — Может, выбросить его от греха подальше?

— Ага, а вдруг он радиоактивный? Или передатчик какой. Я же не хочу нанести урон боеспособности страны. — Лида понимала, что ее несет, но не могла остановиться. — Нет уж. Лучше в ФСБ. До Нового года неделя всего. Пусть лежит пока.

До конца дня она в разных вариациях рассказала то же самое всем, кто был согласен ее слушать. К концу смены информация о том, что к доктору Корниловой залез преступник, а после того как она его спугнула, был найден непонятный предмет, дошла, как минимум, до десяти человек, которые тут же распространяли ее дальше, как и положено, приукрашивая и преувеличивая.

На этом и строился расчет Селезнева.

Он полностью согласился с выкладками Корсакова о том, что преступник имел связь с больницей. Если все срастется, то уже к концу сегодняшнего дня он будет знать о том, что Лида нашла контейнер, что как минимум неделю он останется лежать в ее квартире и что потом она собирается увезти его неизвестному майору ФСБ.

— Он клюнет, обязательно клюнет, должен, — говорил Селезнев команде заговорщиков, в которую кроме него входили Корсаков и Лида.

 — Теперь он должен забрать контейнер до конца этой недели. Лида, берите обратно свои дежурства.

Главный врач ее просьбу встретил с плохо скрываемым облегчением. За предновогоднюю неделю он влепил ей три дежурства — двадцать четвертого, то есть завтра, двадцать шестого и двадцать восьмого декабря. И эта информация тут же была отражена в графике дежурств, висящем на стене в ординаторской. Теперь оставалось только ждать.

Лида внутренне даже не удивилась, когда, выйдя с работы, увидела корсаковскую машину.

— Залезай, — деловито сказал он ей, опустив стекло. — У тебя организм ослабленный, а на улице подмораживает.

Подождав, пока она залезет на высокую подножку, хлопнет дверцей, пристегнется и с улыбкой повернется к нему, он деловито продолжил:"

"— Те ночи, которые ты не на дежурстве, я ночую у тебя. И не спорь. Вдруг он придет не в тот момент, когда ты дежуришь? А Селезнев у тебя в квартире круглосуточно находиться не может. Ему и дней с перебором.