Ни тебе, ни нам не надо, чтобы худая молва пошла. А ты, шваль, иди отсюда, — обратился он к Ромке. — Еще раз ко мне подойдешь, по земле размажу тонким слоем, как повидло во времена советского дефицита.

— Что ему от тебя было надо? — спросил Иван у Маргулиса. — С чего он в драку полез?

— Бешеный дак. — В речи Гришки сквозили местные обороты речи, вызывавшие у Ивана умиление, однако сейчас ему было не до лингвистических изысков. — Мы с мужиками курили, разговаривали, что предприятие после твоего прихода шанс получило. Говорили про будущее, то да се. Сам понимаешь, кризис. Цены вверх прут как на дрожжах, курс доллара того… без работы и зарплаты сейчас не сахар оставаться. Мы ж понимаем, что все к банкротству шло, а ты приехал, и вроде все как-то получше стало.

— А дрались-то из-за чего? — Ивану была приятна неожиданная похвала Маргулиса, тем более что остальные рабочие стояли рядом и согласно кивали головами, однако нужно было докопаться до первопричины драки. Такой уж у него был характер."

"— Да из-за этого и дрались, — непонятно ответил Маргулис. — Ромка стал спорить, что ты тут долго не задержишься, а нам всем все равно кранты. Я ему в сердцах сказал, что если он будет, как заяц, с места на место бегать, а не работать по-человечески, то ему так кранты точно, а за всех он пусть не говорит и за тебя не решает. Припомнил ему, как он несколько лет подряд то устраивался к нам работать, то увольнялся, когда его в Архангельске в море брали. Он же работник так себе, а человечек еще хуже, поэтому его в одно плавание возьмут, а потом на берег спишут. Ну, он к нам пристроится. Потом снова в Архангельск уедет. А он взбесился и на меня с кулаками кидаться начал. Говорю же, бешеный, не терпит, когда ему поперек что-то говорят.

— Погоди, я что-то совсем запутался, — признался Иван. — При чем тут Архангельск?

— Да я ж тебе объясняю, — покладисто, как ребенку, объяснил Маргулис. — Ромка, он так-то механиком на кораблях работал. В плавание ходил. Только его всегда увольняли. Он же, чуть что, сразу в драку. А в нашем городе у него дядька жил, материн брат. Он его к себе жить пускал. И на работу в порт устраивал. Ромка тут покантуется, потом договорится на очередное плавание, уедет. Потом опять там разругается со всеми, вернется. Так уж раз пять или шесть было. Вот только дядька его помер, так что жить ему теперь тут негде. То ли комнату в общежитии снимает, то ли у бабы своей ночует.

— Странно за тысячу километров уезжать, чтобы в порту рабочим быть, — заметил Иван. — Тем более что родственников у него теперь тут нет. Такие-то копейки и в Архангельске, поди, платят.

— Вот и мы удивились, когда он снова нарисовался, — пожал плечами Маргулис. — Но приехал и приехал. Нам что, нам не жалко.

— Да мне тоже не жалко, — согласился Иван.