Если брать каждого по отдельности — не боец, а гордость Министерства обороны Республики Южная Осетия: смелый, умелый, опытный. Почему, собравшись вместе, они ведут себя как стадо тяжеловооруженных баранов, оставалось загадкой… Воинскую дисциплину здесь тоже проявляли строго поодиночке: что прикажешь, то и делает, ничего не прикажешь — вообще ничего не делает. Прикажешь сразу нескольким — они устроят базар, перекур и порчу казенного имущества. Что не сломают, то потеряют, ну точно как в анекдоте про русского, которому дали два бильярдных шара. Русские, когда уверяют вас, что они хуже всех на свете, — сильно ошибаются.

Миша начал ругаться — сам не помнил, какими словами, зато помогло.

Колонна двинулась в сторону Грузии. На той стороне, за шлагбаумом, возникло редкостное оживление — попросту говоря, там бегали и подпрыгивали. Так вам и надо, мстительно подумал Миша, а то почему все время один я тут офигеваю?

Не угадал: едва начали снимать обстрел казармы, пришлось офигеть вконец, куда там грузинам с их временной паникой.

— Наводи в квадрат между вторым и третьим этажом, между окнами, понял?

— Понял.

«Бжж-взз-взз…» — сказала башня БМП.

Что-то пушка высоковато смотрит, подумал Миша.

— Ну-ка, вылезай.

Он прыгнул на место наводчика, припал глазом к окуляру и ничего не увидел: четко в прицел шла засветка от солнца. Миша помнил, что в бээмпэхе на такой случай есть бронещиток, которым можно закрыться, как козырьком, только ручку поверни. Пошарил в поисках ручки. Хвать-хвать — ручки нет. Высунулся, пригляделся — козырька тоже нет.

— Где?!

— Сломали…

— Ладонью прикрой мне прицел.

Ствол глядел не в назначенный квадрат, а четко в окно этажом выше.

"— Дорогой, — спросил Миша наводчика самым ласковым тоном, на какой был способен, — ты как целился?

— Э-э, слушай, интуитивно!

«От бедра стреляешь, да, ковбой ты долбаный?!» — чуть не вырвалось у Миши. Но тут он вспомнил, что ему осталось продержаться ровно три съемочных дня — и все.

И сразу подобрел.

Три дня.

Фигня.

* * *Момент, когда оператор решил красиво снять выстрел из танковой пушки, Миша прозевал. А тот — спецназовец бывший, ядрена матрена, — встал перед танком на безопасной, как ему показалось, дистанции метров в семьдесят и сказал: начали!

Заряд был, конечно, холостой, но калибр сто двадцать пять миллиметров — это вам не кот чихнул.

Камеру просто сдуло, вслед за ней — оператора.

Его подняли, отряхнули и попросили больше так не делать, а то всем на площадке страшно и аппаратуру жалко. Оператор согласился, что поступил не слишком умно, и уже через пять минут пристроился с камерой позади бойца с РПГ. К счастью, мимо проходил Пиротехник и вовремя пресек это самоубийство.