Когда тебе испортили настроение, не жадничай, не держи в себе, поделись с каким-нибудь хорошим человеком.

— Все на месте? Лишних нет? Если кто пропадет, это еще полбеды, вот если лишний появится и мы его не знаем, это совсем худо. Напомни ребятам: следите, чтобы ничего не украли, и смотрите, чтобы не случилось утечки информации. Потому что если появятся кадры, как мы тут что-то большое красивое снимаем… Нам это не нужно. Опасайся человека с сумкой, это вор, бойся человека с фотоаппаратом, это стрингер.

— Я слежу, — сказал администратор очень серьезно.

Миша пригляделся к нему — и поверил.

— Я тебе каждый день буду об этом напоминать.

— Ну и правильно."

"А из парня выйдет толк, подумал Миша. Я в свое время такие инструктажи с трудом переваривал.

* * *На следующий день снимали «работу грузинского снайпера по гражданским», и тут Миша впервые засомневался в том, что продюсер выбрал на фильм подходящего режиссера.

Достали СВД, нашли «Лешего» — снайперский маскировочный костюм, такой даже не мохнатый, а волосатый.

— Кто сыграть может натурально? Кого-нибудь из МЧС попросим?

— Погодите, — сказал режиссер. — У нас же Клименко здесь, он наверняка умеет.

Миша умел. Напялил «Лешего», ушел в кусты и грамотно залег там.

Через несколько минут в кустах появился режиссер и обрадовал:

— Неправильно лежишь.

— Здрасте, пожалуйста! — Миша почти обиделся.

— Тебя камера не видит, — терпеливо объяснил режиссер.

— Естественно! Какой же я снайпер, если меня видит камера?!

— Михаил, ляг правильно! — сказал режиссер с такой интонацией, что Миша вспомнил свою маму в период обострения материнского инстинкта, бессмысленного и беспощадного.

Не говоря ни слова, он выбрался из кустов, ушел в поле и упал там.

— Отлично! — крикнули ему. — Теперь правильно! Видим тебя! Вот так и лежи!

«Это неправильные пчелы, — вспомнил Миша. — И они делают неправильный мед».

Он бы извелся со стыда, но, по счастью, чисто машинально запихал под масккостюм не только рацию, с которой не расставался ни на секунду с тех пор, как группа приехала, а еще и свой мобильный. И, конечно, забыл его выключить. Трубка вдруг задергалась, а когда Миша ее достал — спросила:

— Ну, ты чего? Танки-то свои заберешь?

Миша аж подпрыгнул и едва не выронил телефон.

Отдельный танковый батальон МО РЮО до войны насчитывал десяток дряхлых Т-55, к нему же были приписаны тридцать БМП-2 и тридцать БТР-70. Это на бумаге, а как оно на самом деле у здешних вояк, Миша теперь представлял — и заранее нервничал. Сколько техники уцелело и на что она похожа, можно установить только непосредственно на месте, тщательно ощупав руками.

Более всего он был уверен, как ни странно, в трех трофейных «семьдесятдвойках» — их хотя бы кто-то когда-то видел.