Донес, передал. Николай Иванович удобнее перехватил поклажу и вошел в контору.

Сергей Ипполитович, ожидая его, стоял у окна в своем кабинете и барабанил пальцами по подоконнику, выстукивая отрывистую мелодию.

— Вот главное ваше оружие на сегодняшний день. — Николай Иванович поставил портфельчик на стол, расстегнул его медные застежки и вытащил кипу бумаг. — Все это — наследство господина Бархатова, упокой, Господи, его душу грешную. Исполнял он при Гречмане и роль казначея, и змея-искусителя одновременно. Впрочем, вы полистайте, вам ясно станет, вы же по этой части, с торговыми бумагами дело имеете.

Сергей Ипполитович подвинул листы поближе к себе, с неохотой вгляделся в четкий и аккуратный почерк акцизного чиновника. Но глаза у него сразу блеснули, как только он прочитал первые строчки. Дальше, уже не обращая внимания на Николая Ивановича, он стал быстро перелистывать страницы, хмурился, покачивал головой, топорщил брови — видно было, что он искренне удивляется прочитанному. Даже взял счеты и быстро пощелкал костяшками, а затем присвистнул, увидев сложившуюся сумму. Стряхнул костяшки и поднял взгляд на Николая Ивановича:

— Знал, конечно, что Гречман ворует и взятки берет, но чтобы в таком количестве… Его же, сукиного сына, повесить мало! Впрочем, это… Что я должен делать?"

"Николай Иванович расстегнул пальто, из внутреннего кармана вытащил узкий конверт, положил его поверх бархатовских бумаг, придавил ладонью, словно боялся, что конверт унесет ветром.

Постоял, внимательно разглядывая Сергея Ипполитовича, окончательно что-то решая для себя, и лишь после этого заговорил:

— Господин Шалагин, теперь все от вас зависит. А сделать вы должны следующее: вытащить из участка свою дочь, конокрада и девицу Анну Ворожейкину.

Запоминайте. Не только дочь, но и этих двух. Дальше. Отдаете Гречману первые листы бархатовской бухгалтерии и ставите условие: остальные он получит после освобождения вашей дочери, конокрада и Анны Ворожейкиной. Вместе с листами отдаете и этот конверт. Там мое обязательство немедленно покинуть город, как только я смогу убедиться, что все освобождены. Видите ли, я в последнее время причинил много неприятностей полицмейстеру и думаю, что моему исчезновению из Ново-Николаевска он обрадуется.

— Теперь я догадываюсь, какие это были неприятности. Бархатова вы убили?

— Видит бог, я этого не хотел. Господина акцизного подвело слабое здоровье.

— Ладно, я не буду настаивать. Не хотите рассказывать — ваше право. Я хочу спросить о другом. Гречман — человек бывалый и осторожный. Вряд ли он так просто согласится на эти условия. А если согласится… Не получится так, что в последний момент устроит какую-нибудь гадость?

— Все может быть, Сергей Ипполитович, все, как говорится, в руце Божьей.