Но заинтригованный словами женщины Завьялов этого не заметил. Зато увидел Фомин. Он посмотрел на Олега, и, когда тот покачал головой, задумался и молча кивнул.

– И всё равно я ничего не понимаю! – уже слегка раздражённо воскликнул Димочка. – Ты говоришь загадками, Елена!

– Ты немного ошибся с именем, – она вышла из-за стола, но не стала подходить к замершему Завьялову. – Раньше ты называл меня иначе…

– И как же? – выгнул бровь Дмитрий Александрович.

– Ты звал меня Лёлей…..

– Как?? – Завьялов неверяще посмотрел на женщину и неожиданно расхохотался. – Ты снова шутишь? Не знаю, откуда ты вообще узнала об этом незначительном эпизоде моей жизни…

Фомин, который, прищурившись, внимательно смотрел на Елену, слегка поморщился: он-то прекрасно понял, о ком идёт речь. Ведь именно он тогда впутал юного Димочку Завьялова в эту историю, окончившуюся смертью тогдашней подружки подопечного.

– Вот, значит, почему не нашли второго тела, – негромко проговорил Димочка, неожиданно успокоившись, – его просто не было там, когда рухнул дом.

– Ты очень старался, правда-правда, – в голосе Елены мелькнула грустная ирония, – но, знаешь, наверное, тебе следовало убедиться, что ты действительно убил меня… и нашего ребёнка. Впрочем, это ведь был просто, как ты сказал, незначительный эпизод.

– Да, это я оплошал, – Димочка взъерошил волосы, – но, знаешь, ты ничего не докажешь. Вообще ничего и никогда. Тебя просто никто не станет слушать.

– Ну почему же? – Елена смотрела на человека, когда-то разрушившего её жизнь, и не понимала, чего в её душе больше: ненависти, презрения или брезгливости. – Хотя я и не собираюсь делать всё сама: ты прекрасно справился с этим без меня. Хочешь убедиться?

– Было бы интересно, – насмешливо бросил Завьялов, но в глазах его не было прежнего веселья: это был взгляд хищника, готового к прыжку.

– Прежде чем вы перейдёте к выяснению отношений, так сказать, давно минувших дней, я попрошу у вас разрешения удалиться, милейшая Елена. Я ведь вам сейчас тут совершенно не нужен, правда? – вежливо поинтересовался Фомин, вставая и направляясь к двери.

– Сливаешься, Егор Андреевич? – зло бросил Завьялов, растерявший всю свою вальяжность. – А ведь ты замазан во всём этом не меньше меня, а то и побольше.

– Не ангел, спорить не стану, – медленно склонил голову Фомин, – но убивал ты, а не я, следы не замёл как следует тоже ты, в клубе подставился снова ты, мальчик мой. За свои дела я отвечу, а вот за тебя вписываться не стану и другим отсоветую.

– А не боишься? – в голосе Завьялова не было страха, только с трудом контролируемая ярость. – Я ведь много чего рассказать могу.

– А ты мне не грози, – усмехнулся Фомин, – это бывает вредно для здоровья, кому и знать, как не тебе.