Какая я эгоистка, что продолжала настаивать.

– А те... письма, что ты писала отцу... Я о них ничего не знала, поэтому не отвечала.

– Он всегда был упрямым. – Бабушка бросила на меня встревоженный взгляд. – Не хотел тебя отпускать?

– Я сама приняла решение. Ему пришлось согласиться. Кроме того, там был Дэвид Стюарт, и отец особенно не возражал.

– Я очень боялась, что ты не решишься бросить его одного.

– Верно, – согласилась я. Нагнулась, подняла кленовый лист и принялась разглаживать его пальцами. – Верно, но с ним остался один друг.

Бабушка снова с опаской покосилась на меня:

– Друг?"

"Я с сомнением посмотрела на нее. Она всю жизнь отличалась нравственностью, но никогда не была ханжой.

– Линда Лансинг, – пояснила я. – Актриса. Папина любовница.

– Понятно, – протянула бабушка.

– Нет, думаю, что ты не понимаешь. Мне Линда понравилась, она будет присматривать за ним... хотя бы до тех пор, пока я не вернусь.

– Я не могу понять, почему он снова не женится?

– Возможно, потому, что он нигде подолгу не задерживается и нет времени объявить о предстоящем браке.

– Он не прав. У тебя нет шансов вырваться из-под его крыла или даже подумать о своей судьбе.

– Карьера меня волнует меньше всего.

– Сейчас каждая девушка должна сама о себе позаботиться.

Я сказала, что вполне довольна тем, как меня обеспечивает отец, но бабушка обозвала меня упрямицей, а потом спросила, не пыталась ли я подыскать себе занятие по душе?

Лет восемь я страстно мечтала поступить в цирк, чтобы ухаживать за верблюдами. Но я решила, что бабушка не оценит этот мой давний порыв, и коротко ответила, теребя несчастный лист:

– Нет, не пыталась.

– О, бедная Джейн.

– Никакая я не бедная, – вскинулась я, выгораживая отца. – У меня всего было вдоволь. – И чтобы хоть как-то смягчить свою грубость, добавила: – За исключением «Элви». «Элви» для меня много значит. Как и ты.

Бабушка молча выслушала мои признания. Я бросила смятый истерзанный лист и, подняв с земли другой, задумчиво продолжила:

– Дэвид Стюарт рассказал мне о дяде Эйлуине. Синклеру я не принесла соболезнований... но... понимаешь... понимаешь, он жил так далеко и я его почти не знала.

– Да, – бесстрастно произнесла она. – Ну что же, он сам выбрал этот путь... жить в Канаде и умереть на чужбине. Видишь ли, «Элви» для него всегда мало что значил. Моему сыну никогда не сиделось на месте. Больше всего на свете ему хотелось общаться с разными людьми. Он во всем искал разнообразия. А «Элви» мало для этого приспособлен.

– Странно... чтобы мужчина скучал в Шотландии... Ему ли здесь скучать?

– Ну, охотиться он не любил, а от рыбалки его просто тошнило. Лошади и машины – вот что было ему по душе. От скачек он был просто без ума.

Я с удивлением обнаружила, что разговор о дяде Эйлуине у нас зашел впервые.