— А с пушками ничего?

— То, что мелькнуло там с пушками, мы не осилим. Это даже объяснить сложно. К тому же я очень сильно загружен делами. ОЧЕНЬ. Мне нормально поспать удается не каждый день. А я еще ребенок. Хочешь, чтобы я каким кособоким вырос?

Петр нахмурился.

— Ребенок… — фыркнул он.

— А кто? Тело то дитячье. Десять лет всего. Оно просто не в состоянии такие нагрузки выносить. И иной раз я просто падаю без сил — засыпаю где придется. А ты пытаешься на меня еще больше задач навалить. Тут либо я свалюсь, либо начну вести дела спустя рукава. Да, понимаю, что остро надо.

Но давай выбирать что важнее. С дорогой, допустим, Корчмин справится. Что высвободит у меня много времени. Так как я собственноручно проверяю отчеты с мест, стараясь выяснить — где врут, где воруют и направить туда проверку. Будет он это делать или нет — вопрос. Скорее всего не станет, так как иначе мыслит. Поэтому работы по дороге сильно замедлятся и удорожатся. А дорога важнейшая. При задуманном нами маневре потребуется быстро перебрасывать людей на север. И снабжать их. Без доброй дороги — замучаемся.

— Если бы были каналы…

— Отец, — перебил его Алексей.

 — Каналы дело хорошее. Но у нас не Венеция и не Амстердам. У нас холодно. И добрую половину года они будут стоять замерзшие. Их нужно строить, но волшебства от них не жди. Тем более, что идти против течения по рекам то еще удовольствие.

— Давай не будем. — еще сильнее нахмурился отец.

— Давай не будем. — согласился сын. — Так мне сдавать дорогу Корчмину?

— Нет.

— Хорошо, — кивнул Алексей.

На чем они и разошлись.

Впрочем, очередной отказ сына взять на себя еще одну работу царя не сильно разозлил.

Резоны были понятные. Более того, он стал задумываться над тем, как он загружает остальных сподвижников. Да и упрек в том, что именно он, Петр Алексеевич, виновен в преждевременной смерти Лефорта и Гордона неприятно царапнули. А его Яков Брюс передал…

* * *— Что здесь произошло? — устало спросил Алексей, глядя на расцарапанное лицо Герасима.

Его лицо горело.

Не только от травм, явно нанесенными когтями, но и от стыда. А он сам опускал взгляд и как-то жался. Что выглядело довольно забавно при его габаритах.

— Ты что, кошку себе завел?

— Меня он хотел завести.

Вместо кошки. — холодно произнесла Арина.

Царевич глянул на нее.

Вид всклокоченный. Пара ногтей на руках обломаны.

— Любовные игры?

Арина вскинулась. Но промолчала.

— Я жду ответа. Что здесь произошло?

Эти отвечать не пожелали.

Опрос же слуг показал, что Герасим зажал Арину и полез целоваться. Но не тут-то было. Она укусила его за ухо. Сильно. Расцарапала лицо. И порвала одежду. Свою, кстати, тоже. Вырываясь.

— Герой! — хохотнул Алексей.

Герасим еще сильнее поник.