Понятно, для сабельной атаки такой прием малоэффективен из-за изогнутого клинка. Но Алексей готовился их перевооружить легкими палашами. К чему и готовил… И если клинковое оружие оставалось в руках после атаки, хоть и частью повисало на темляке, вырываясь из рук, то пики в таком случае на сшибке оказывались одноразовыми…

На краю Ходынского поля толпились зрители.

Кто-то так стоял.

Кто-то на санях или даже на крыше возков.

Кто-то верхом.

У некоторых имелись в руках зрительные трубы. В первую очередь, конечно, у иностранцев из Немецкой слободы, которые очень внимательно изучали маневры. Особенно иноземные офицеры, каковые в Москве присутствовали в изрядном количестве. И саксонские, и мекленбургские, и датские, и английские, и из Польши да Литвы, и прочие. Даже шведские. Турецкие представители, разумеется инкогнито, тоже были. И они также не упустили возможность поглазеть.

Ради чего, кстати, эти маневры тут и проводили."

"Иначе бы Алексей предложил отцу их вывезти в Кожухово, где, развивая традицию проведения маневров, весь 1700 год вдумчиво строили полноценный полигон. С полем, с крепостью, со всякого рода препятствиями…

Демонстрация на Ходынском поле явно прошла успешно. И уезжая Петр Алексеевич позвал сына в свой возок.

— Понравилось?

— Понравилось, — кивнул он. — Как быстро так можно подготовить таких еще несколько полков?

— Конский состав, отец. Все упирается в него. Будут кони подходящие — за год, максимум за два управимся. Ты же видишь в каком состоянии ногайские лошадки. Они такое насилие с трудом перенесли. Если бы после такого боя отходить — им конец.

— Персидские кони сойдут?

— Должны. Говорят, что они славные. Но их всего тысяча. Это два полка. Этот доукомплектовать, да еще один развернуть. Плюс небольшой резерв. Если все будет ладно — в этом году справимся. Впрочем, я бы не сильно обнадеживался. Там ведь еще выездка нужна. Лошадей приучить к строю. Это время. Да и наши помещики не рвутся в такие полки. Снова из литвинов верстать? Тут нужно подумать и посмотреть. Без спешки.

Петр покивал.

С доспехами Алексей не заикался, а царь и не спрашивал.

Опыты у Льва Кирилловича по ним продолжались. Достаточно простая в общем-то задача оказалась не такой уж и легкой.

Пудлинговое железо, даже после проката, получалось не такого уж и однородного состава. Да, сильно лучше обычного кузнечного передела. Да, из него получалось производить продукцию штамповкой на опытном прессе. Но брак… Много разрывов. А разогретые тонкие листы быстро остывали, давая заодно окалину, из-за которой усиливался брак.

Требовалось решить массу мелких, но важных технических трудностей. Ну и отработать закалку. Потому что тонкие листы вело, искажая их форму.