— Рад вас видеть.

— Взаимно Яков Вилимович. Взаимно. — излишне сухим тоном ответил царевич.

— Я… мне кажется вы не в духе.

— Есть немного. Сплю мало. Учеба. Опыты. Да еще и отец загрузил так, что голова пухнет. Иной раз хочу напиться как свинья и полежать немного в какой-нибудь канаве пуская пузыри. Но вовремя вспоминаю, что еще ребенок.

— Мысли у тебя… однако… — покачал головой Брюс. — Впрочем, именно из-за этого я и прибыл.

— Отец еще решил мне что-то поручить?

— Он направил меня помочь тебе с монетной машиной. Может быть это будет звучать слишком громко, но лучший в здешних краях инженер.

А тут дело государственной важности.

— Понятное дело… — буркнул царевич.

— Все на него дуешься?"

"— У него земля под ногами горит… а он… — махнул Алексей. — Впрочем, его нельзя судить строго. Он продукт среды в которой вырос. А в протестантской части германских земель крепостничество обычное дело. Ничего дурного они в том не видят. Кукуй же нас как раз в основном выходцами оттуда и заселен.

— А ты разве вырос в другой среде? — улыбнулся Яков.

— У меня особый случай. — отмахнулся царевич.

 — Хотя, конечно, тут без всякой среды достаточно взглянуть на то, как расцвела экономика Франции, когда в ней еще 1315 году Людовик X отменил крепостное право в материковой части. А посмотри на Португалию? Крохотная страна, владеющая значительной частью мировых колоний. Голландия… Эх… — махнул рукой царевич. — Все это пустое.

— Отчего же. Твой отец не против отмены крепостничества. Он опасается последствий.

— Каждый год промедления будет их лишь усиливать, эти последствия. Сам посмотри. Поместное держание утвердил еще Иван Васильевич в последней четверти XV века.

Начав выделять служивым землю и живущих на ней крестьян в пользование. За службу. Нет службы? Нет земли с крестьянами. А что было потом?

— Служба, — пожал плечами Брюс. — Долгие годы службы.

— Если бы. — буркнул Алексей. — Лет за двадцать русская армия деградировала до самого его позорного и отчаянного положения. Потому что дворянам приходилось выбирать между службой и ведением хозяйства. Поэтому и службу несли на отвяжись, и хозяйство находилось в запустении. Тем более, что оно выдавалось отчаянно маленькое.

Но это ладно… это мелочи. Самое страшное то, что с каждым кризисом власти дворяне отжимали себе все больше прав и привилегий. Каждый раз, когда царь оказывался в сложном положении, к нему приходили и требовали, требовали, требовали… И вот минуло чуть больше двухсот лет с тех дней, когда это начали делать. И что мы видим? Поместья превратились во многом в вотчины. Старые смыслы утрачены. Служба дворянская, как и прежде, в основе своей бестолкова. А сами они… — ладно махнул рукой Алексей.