В том числе и упоминание Барцева о «так называемом господине Гартунге»…

Гартунг поморщился:

— Пустяки. Сенсационными разоблачениями этот субъект грозит с незапамятных пор. Но у него ничего нет. Не спорю, он ловок, назойлив, в случае с Лопухиным добился нешуточного успеха — но против меня у него руки коротки… Вы с ним впервые столкнулись воочию, а я вынужден терпеть эту восьмую казнь египетскую не первый год… И ничего с ним нельзя сделать — политический, изволите ли видеть… Теперь все же о вас. Итак, на квартиру вам больше нельзя. Я все устроил, Серж вас отвезет в совершенно надежное место, где вы и обоснуетесь.

— Но я бы хотел…

— И далее участвовать в розысках? — улыбнулся Гартунг. — Ну разумеется, с чего вы взяли, что я намерен вам препятствовать? Завтра, едва только я закончу переговоры со знакомцами, мы все начнем действовать, и вам, конечно, найдется место… Или вас что-то не устраивает?

— Ну что вы!

— Вот и прекрасно. Пойдемте, Серж уже ожидает. Время позднее, вам пора отдохнуть после всех хлопот…

На козлах обнаружился знакомый — месье Шарль Мушкетон, он же мелкая уголовная сошка Пантюшка Кузявин. В этом факте не было ничего интересного или необычного. Заинтересовало Бестужева другое — поведение Сержа, не лишенное некоторых странностей. Он держался совершенно не так, как во времена их прежних совместных путешествий: заметно нервничал, то и дело бросая на Бестужева странные взгляды, ерзал, как на иголках, разговор поддерживал невпопад, вообще, производил впечатление то ли крепко чем-то напуганного, то ли совершенно выбитого из колеи. Левый карман пиджака у него оказался набитым изрядным количеством бумаги, а в правом имелся пистолет, чего за ним прежде не водилось. Именно пистолет, а не револьвер, Бестужев это определил быстро. Бумаг в кармане таилось изрядно, они пиджак прямо-таки оттопыривали. Вороватый приказчик тоже вел себя диковинно: на умышленно завязанный Бестужевым самый доброжелательный разговор отвечал односложно, пару раз оглянулся без нужды, да и лошадью управлял как-то особенно неуклюже, что ему было несвойственно.

— У вас ничего не случилось, Серж? — спросил Бестужев совершенно беззаботным тоном, небрежно развалясь на сиденье. — Вы как в воду опущенный, честное слово… Неприятности, быть может?

— Ну что вы… — Серж нервно облизнул губы. — Ничего такого… Просто настроение что-то не очень…"

"— Это бывает, — сказал Бестужев легкомысленно. — А у меня, как вы, должно быть, слышали, небольшое торжество…

— Ну как же… Мои поздравления… Французы этого прохвоста ловили тщетно который год…

— Поздравления-то поздравлениями, но сухая ложка рот дерет, — сказал Бестужев все так же игриво.