Чересчур велики шансы, что в решающий момент он выкинул бы коленце… Я не считаю себя самым умным человеком на свете. И прекрасно понимал, что сам с аппаратом не справлюсь… а он, принуждаемый силой, мог бы дать неправильные объяснения… Точно, мы договорились. Можно сказать, мы его наняли, чтобы проделать определенную работу, как нанимают поденщика… — Гравашоль не без горечи рассмеялся, трескуче, невесело. — Выгодная работенка, а? За несколько дней безопасной работы с аппаратом получить камушки на сто кусил золотом… Я даже не мог его потом пристукнуть, не расплатившись: он мог бы принести немалую пользу и в дальнейшем со своим аппаратом, что прекрасно понимал, о чем мне и сказал с ухмылочкой… «Вы же не настолько глупы, месье Гравашоль, чтобы резать курицу, несущую золотые яйца?» — передразнил Гравашоль, зло гримасничая. — Короче, он был нанят.

— А дальше?"

"— Дальше, извините, не знаю, — с горьким юмором сказал Гравашоль. — Лежал связанный, как колбаса, если пользоваться вашим остроумным сравнением. А они толковали в другой комнате. Поскольку он ушел с ними без шума и борьбы, я, скудоумный, делаю вывод, что они договорились, чтоб им всем гореть в аду… Ну конечно, этот прохвост моментально усмотрел всю выгоду новой сделки: с американцами ему совершенно нечего опасаться, он законнейшим образом отправится с ними за океан и будет вести честную жизнь респектабельного буржуа…

— Камешки он вам, разумеется, не вернул? — спросил Бестужев.

— Да вот представьте, как-то запамятовал, — покривился Гравашоль. — Так и ушел с ними в кармане, прощелыга… Господи боже мой, а я-то в простодушии своем полагал, что ученые и прочие интеллектуалы — сплошные бессребреники, занятые в первую очередь высокими идеями… Эта скотина себя вела, словно прожженный биржевой делец…

«Не один ты роковым образом ошибся в оценке ученых мужей, подумал Бестужев. Да, теперь уже окончательно ясно, что с некоторого момента в Штепанеке произошел некий надлом, и он стал совершенно другим. Такое случается, и нередко. Видимо, непризнание и бесприютные странствия его изрядно ожесточили, и он целиком и полностью отдался жажде денег, совершенно не задумываясь о моральной стороне дела. Хладнокровно прикарманил полученный от нас первоначальный платеж, согласился сотрудничать с Гравашолем за горсть камушков… сотрудничать в подготовке покушения на его величество короля Италии… видимо, он полностью уже неразборчив в средствах, его интересует лишь звонкая монета…»

— Ну что же, — сказал Бестужев.