У них свои специфические опыт и практика, а у Охранного — свои. Вот и сейчас большую часть дела вы на своих плечах вынесли, господа военные где-то на заднем плане присутствовали, словно хор в опере… Замечательно, что вы приняли решение остаться. В очередной раз утрем нос армии, мягонько этак, вовсе не демонстративно…

Бестужев сказал не без уныния:

— Но ведь именно я и прошибся крепко…

— Ну так ведь и они тоже, — сказал полковник. — Что же они-то ваши планы не поправили — цельный Генерального штаба генерал-майор и его испытанные сподвижники? Тут уж все виноваты… но исправлять положение придется исключительно Охранному, то бишь нам с вами, и сей факт должен быть освещен достаточным образом. Мотайте на ус эту премудрость, Алексей Воинович, вы ведь наверняка по служебной лестнице подниматься будете, карьеру делать… должны уже понимать: кроме борьбы с врагами престола, существует еще и такая немаловажная сторона дела, как понятая в хорошем смысле кастовость, сиречь интересы своего, родимого ведомства. Этот ашпект тоже учитывать нужно постоянно.

— Я знаю, — кивнул Бестужев.

Он слышал подобное не впервые — но вот как-то душа не лежала становиться еще и горячим ведомственным патриотом: не его стихия, совершенно… Скорее уж — стихия тех, кто настроен на кабинетную карьеру. Если выдержать золотую середину меж самоуничижением и хвастовством, он знал, что стал неплохим сыщиком. И предпочитал в этом положении оставаться как можно дольше — любые внутренние интриги и хитросплетения порой вызывали у него прямо-таки физическое омерзение. «Это в тебе очень уж ярко проявляется армеут, мон шер, — сказал как-то покойный Лемке во время задушевной беседы, по русскому обычаю сопровождавшейся графинчиком. — Совершенно ты не канцелярский интриган по основе характера…»

— Прогресс, простите за выражение… — протянул Васильев, морщась. — Никак не могу ко всему этому привыкнуть. Когда я только начинал служить, о телефоне никто и не слыхивал, автомобилей не было, а о полетах в воздух на аппаратах тяжелее оного один Жюль Верн грезил. Теперь же, изволите видеть… Пересылка по проводам не только телеграмм, но и изображений… Вы ведь своими глазами видели… И как?"

"— С чисто технической стороны — впечатление потрясающее, — признался Бестужев.

— А вот с моральной, ежели можно так выразиться… — полковник невольно огляделся. — Это же надо подумать — нацель сейчас на нас с вами стекляшку объектива, и где-то за три квартала нас видно, как на ладони… Жуткая штука грядет в широкое употребление…

— Согласен, — сказал Бестужев.