«Хвост» отрублен всерьез и надолго — можно еще держать поблизости своего извозчика, а вот для того, чтобы преследовать Бестужева по воде, потребовался бы другой пароходик, которому у преследователей взяться неоткуда…

К нему подошел пожилой человек в синем кепи, с вытесненным золотом названием пароходика, укоризненно пробурчал:

— Месье, подобные акробатические номера…

Сохраняя на лице идиотски-восторженную улыбку до ушей, Бестужев отозвался без малейшего раскаяния:

— Месье, я катастрофически опаздывал… Иветта… Неужели мы не французы?!

Идиотская влюбленная рожа молодого щеголя с роскошнейшим букетом сделала свое дело, субъект в кепи (право, неохота гадать, как эта должность именуется) несколько смягчился, забормотал, что следует все же не только взять билет, но и уплатить некоторый штраф за безусловно имевшее место нарушение правил.

Бестужев и не думал спорить, расплатился имевшими хождение во Франции бельгийскими серебряными монетами — первое, что подвернулось под руку в бумажнике — причем выразительным жестом дал понять, что это не только плата, но и пурбуар, сиречь чаевые. После чего обладатель живописного кепи окончательно потерял к нему интерес.

Бестужев присел на свободное место, став объектом тех же понимающих взглядов. Пароходик шел прямо к острову Ситэ, место было насквозь историческое, откуда, собственно, и брал начало Париж еще во времена ненавидимых гимназистами древних римлян, придумавших свою зубодробительную грамматику, объект самой лютой неприязни целых поколений школяров, и не только российских…

Уже виднелся Дворец Правосудия, величественное, но довольно мрачное здание с башнями в средневековом стиле.

В другое время Бестужев непременно уделил бы час-другой, а то и больше осмотру достопримечательностей: здесь можно было посмотреть в Консьержери комнату, где провела последние дни перед казнью королева Мария-Антуанетта, обозреть живописную громаду Нотр-Дам де Пари, увековеченную в бессмертном романе Гюго, да мало ли тут интересного? Но, увы, некогда…

Высадившись на острове, Бестужев нашел укромный уголок, где избавился от дурацкого букета, — а потом не особенно и быстрым шагом перешел по мосту на левый берег, прекрасно видя, что никакой слежки за ним более не производится.

Ну то-то, господа мои, не стоит недооценивать хватку чинов отдельного корпуса жандармов Российской империи…

Он, собственно, сделал по Парижу огромный крюк — потому что встретиться с Ксавье они договорились именно здесь, и до условленного места оставалось не более двух-трех минут ходьбы, а в запасе насчитывалось не менее четверти часа…"

"Места, где он оказался, на чопорное правобережье походили мало.