Люди Чурбакова собирались с силами, готовясь к последнему броску, готовясь либо загнать Комбата в воду, либо взять его живьем.

И наверное, так бы и произошло, если бы вдруг не раздался свист, пронзительный и тонкий, такой знакомый! Этот свист Комбат мог узнать из тысяч — так мог свистеть только один человек, его друг и боевой товарищ Андрей Подберезский.

— Держись, Борис Иванович, держись! А вы, уроды, сдавайтесь, иначе вам всем кранты! Сдавайтесь, бросайте оружие и по одному выходите! — раздался голос Андрея Подберезского, раздался за спиной у бандитов — оттуда, откуда те явно не ожидали.

— Андрюха, — прошептал Рублев, — браток ты мой!

Как же ты меня нашел?

— Ну, вы что, оглохли? Сдавайтесь и выходите по одному! — на этот раз в мегафон говорил не Подберезский, а полковник Бахрушин.

Чурбаков и его люди оказались зажатыми между Комбатом и спецназом ГРУ в узком четырехметровом коридоре. Конечно же они могли уничтожить Комбата с Бабеком, но это ничего бы не изменило в их судьбе.

Через два дня Борис Рублев, Андрей Подберезский, Сергей Альтов и полковник Бахрушин сидели в портовом ресторане, празднуя победу. Лицо Комбата все еще было в ссадинах и синяках, но тем не менее, он улыбался, чувствуя себя победителем.

Бахрушин время от времени бросал на Рублева .странные взгляды.

— Что, Леонид Васильевич, не нравлюсь?

— Нравишься, Борис Иванович, очень даже нравишься. Если бы не ты, если бы не Попович, которого два милиционера нашли на вокзале, то мы бы до тебя не добрались. Да еще помог участковый, который рассказал, что возле Янтарного в заброшенных каменоломнях, в затопленном, заминированном заводе творятся неладные дела. Завелся какой-то зверь…

— Так вы что, подумали, что этот зверь — я? — усмехнулся Комбат.

— Да нет, так мы не подумали, — ответил с улыбкой Бахрушин. — Но Подберезский сказал, что наверное, это мой Комбат зверя из каменоломни выгнал наружу.

Вот так мы и оказались за спиной у бандитов.

— Жаль, что Чурбакова не взяли, я хотел бы с ним поговорить, — сказал Комбат.

— Да, жаль. Он бы много интересного мог порассказать!

— Если очень попросите, то и я вам очень много интересного могу порассказать."

"Там же, в портовом ресторане, история получила удивительное продолжение. Один из матросов сухогруза «Витязь» рассказал другому, который завтра должен был отправляться в рейс, о том, как они везли три недели тому назад с острова Суматра в железной клетке здоровенного орангутанга — самца, купленного там за пятьсот долларов. Везли в Калининград, надеясь продать его за несколько тысяч какому-нибудь «новому русскому». Но на рейде, уже под самым Калининградом, от огромной обезьяны пришлось избавляться.