Когда у трехметровой стены образовалась довольно-таки большая, метра на полтора куча камня и до бетонного свода оставался метр, Рублев принялся корчиться так, словно бы ему на ногу упал камень. Охранник подошел посмотреть.

— Что такое? — он стоял от Комбата метрах в трех. — Чего корчишься, чего кочевряжишься? — грозно крикнул он на заключенного.

— Нога.., нога… Кость, наверное, раздробил.

Охранник подошел еще на пару шагов и наклонился чуть-чуть вниз полюбопытствовать на самом ли деле размозжена кость и сломана нога, как это утверждает заключенный. И в это время та нога, о которой Комбат говорил, взлетела в воздух.

Удар был настолько сильный, резкий и неожиданный, что охранник взмахнул руками, роняя автомат. Заключенным, стоящим вблизи, даже показалось, что они слышат хруст разбитой и сломанной челюсти. А Рублев только это было и нужно. Он схватил автомат, выпавший из рук охранника, с двумя связанными рожками — так, как это делают террористы, и партизаны, да и солдаты регулярной армии.

Но кроме того, что Комбат успел схватить автомат, он еще выдернул нож, рукоятку которого он давным-давно заприметил, она торчала из голенища сапога.

С ножом и автоматом Рублев, как рысь, метнулся на кучу камня, а затем взлетел на стену и перевалился, буквально обрушился в гулкую темноту.

— Бля! Бля! — раздался резкий вопль другого охранника, который даже не успел среагировать.

Охранник передернул затвор автомата, бросился к камням, отбрасывая в стороны заключенных, ударив Бабека прикладом в грудь. Француз скорчился и упал лицом вниз.

А Комбат уже бежал по гулкому тоннелю. В ногах плескалась вода.

— Гранату туда кидай! Гранату, придурок! — послышался крик Бородина.

Но Комбат был уже слишком далеко. Он знал маршрут, ведь он его наметил. В стенах были небольшие ниши глубиной в полметра. И в одну из этих ниш вжался Борис Рублев, переводя дыхание и передергивая затвор автомата.

— Ну, суки, теперь вы у меня попляшете! Пусть только сунется кто-нибудь!

В это время раздался жуткий грохот взорванной гранаты.

— О, бля, — пробурчал Комбат, прекрасно понимая, что гранатой его не достать.

Он решил не тратить патроны по пустякам.

«Ничего, ты сейчас появишься».

— Наверное, ему кранты, — сказал охранник виноватым голосом.

— Это тебе сейчас будут кранты, — послышался окрик Бородина.

Комбат стоял в нише со взведенным автоматом. До той стены, от которой он убежал, было шагов тридцать.

Комбат понимал, сейчас там появится голова охранника.

Он прижал приклад к плечу.

«Ну, давай же, давай, чего медлишь, урод долбаный!»

Над неровной стеной появилась голова, она виднелась расплывчатым силуэтом и была похожа на верхнюю часть мишени.

— Ну, держись, — Комбат мягко нажал на рифленое железо курка."

"Короткая очередь. Три пули.