– Как это про что? – засмеялся полковник Бахрушин. – Про женщин, конечно.

– Про женщин можно.

– Вот и расскажи, Борис Иванович, про свою зазнобу.

– Не надо, полковник. Уехала она в командировку и даже не позвонила.

– Может, времени не было или возможности? Что ты так уж сразу – винить ее начинаешь!

– Не виню я ее.

– Ну и правильно делаешь.

Может быть, эти двое мужчин, прекрасно понимавшие друг друга, сидели бы еще долго – час, два или вообще до утра – и пили бы водку, вспоминая свою жизнь, заглядывая друг другу в глаза, стуча кулаками по столу, если бы не телефонный звонок.

Комбат поднялся, уверено подошел и снял трубку.

– Рублев на проводе, – по-военному отчеканил комбат.

– …

– Кого-кого?

– …

– А-а, Леонида Васильевича. Конечно, сейчас позову. Это вас, полковник, – подавая трубку телефона, сказал Рублев."

"И без того злое выражение на лице полковника сделалось еще более злым и презрительным.

– Какого черта! – пробурчал он, поднося трубку и бросая в нее. – Бахрушин. Говорите.

– …

– Да, да. Хорошо. Когда это случилось?

Борис Рублев видел, как полковник Бахрушин трезвеет буквально на глазах.

– Что-то случилось? – спросил Комбат.

– Да, случилось, Борис, и очень неприятное дело случилось. Извини, мне надо ехать.

– Ну, вот так всегда. Только разговоришься с хорошим человеком по душам, как тому уже обязательно надо куда-то бежать, спешить, ехать, лететь или плыть. Чертовщина какая-то, а не жизнь.

Они простились, пожав руки друг другу так же крепко, как и при встрече. Но сейчас, может быть, их рукопожатие было не только крепким, но и по-настоящему сердечными.

– Я тебе позвоню, Борис. Как-нибудь встретимся, договорились?

Черная «Волга» с затемненными стеклами умчалась со двора.

""И какого черта я так разоткровенничался перед этим маленьким полковником? Какой черт меня дергал за язык? Вот так всегда.

Словно едешь в поезде, в купе, с незнакомыми людьми, разоткровенничаешься, выболтаешь все свои секреты, будучи на сто процентов уверенным, что больше никогда в жизни не встретишься с попутчиком и что он никогда не сможет воспользоваться полученной информацией. А ведь сейчас ситуация совсем другая.

И полковник Бахрушин не временный попутчик.

Комбат налил в рюмку водки, посмотрел в окно, за которым уже сгустилась ночь, на окна соседнего дома, на дорогу, по которой мчались машины, поднял рюмку и выпил ее одним глотком – стоя. Затем взял дольку соленого огурца, пожевал безо всякого аппетита. Сел на диван на то место, где еще несколько минут тому назад сидел полковник Бахрушин, вытряхнул из пачки сигарету и неторопливо закурил, пристально следя за тем, как поднимается от кончика сигареты голубоватой струйкой почти прозрачный дым.