Ведь путь к начальству для него был закрыт. Скорее всего и его начальники каким-то образом связаны с торговлей левой водкой и наверное, тоже получают за свое молчание неплохие деньги. Если пойти и обо всем рассказать им – выдашь себя с потрохами. В общем Бахрушин понял, что теперь и он, и Борис Рублев, и Андрей Подберезский становятся очень опасными людьми. Ведь они владеют закрытой информацией.

– Полковник, решай что будем делать, – напомнил Комбат, поворачивая во двор своего дома.

– Не знаю, – честно признался Бахрушин, – и может было бы лучше, если бы я не совался в это дело.

И ты, Борис, тоже. Если кому-то станет известно о том, что мы знаем, нас постараются убить и постараются сделать это как можно скорее.

– Убить? Нас? – словно бы не поверив в такую возможность, произнес Комбат.

– Да, да. Одно неосторожное движение и никто из нас не останется в живых. И самое главное, никому ничего не докажешь.

– Не докажешь? Я же сам видел, сам выливал этот долбаный спирт из цистерны «Урала»!

– Мало ли что ты выливал! И мало ли что ты знаешь, Борис. Ты даже не представляешь, какие люди стоят за этим делом.

Их люди везде – ив Генштабе, и в Министерстве обороны и даже, скорее всего, в ГРУ. Ведь мы все-таки подчиняемся Генштабу.

– Полковник, все-таки что-то надо делать!

Ребята погибли, в конце концов…

– Я все понимаю, Борис, не спеши. Надо хорошенько подумать.

У Бахрушина, как у опытного разведчика, имелось несколько запасных ходов, как говорится, домашних заготовок. Но реализация этих ходов требовала времени. И одним из таких ходов был следующий вариант действий: встретиться с министром внутренних дел, потому что, насколько знал Бахрушин, тот ненавидит гээрушников, ненавидит Министерство обороны и постарается при любой возможности сделать им подлянку, высветить их в невыгодном свете.

Самого же министра внутренних дел они подставляли не раз, но он оставался на плаву, скорее всего, благодаря своей неподкупности и близости к президенту. Этот ход являлся самым надежным, но и самым сложным.

Ведь для того, чтобы министр внутренних дел включился в цепочку, с ним необходимо было встретиться и все ему рассказать, убедить, заставить поверить.

Никаких бумаг в подобных делах лучше не писать и даже не иметь на руках.

И сейчас полковник Бахрушин пожалел о том, что оставил в своем служебном сейфе ту записку, по которой он послал трех офицеров с проверкой на законсервированный полигон.

* * *За те несколько часов, что Борис Рублев отсутствовал, оставив своего друга Андрея Подберезского сторожить захваченного водителя и экспедитора с «Урала», груженого спиртом, случилось следующее.