Им удалось разработать уникальную мазь.

— Чудо-мазь? — улыбнулся Савелий, вспомнив, как его врачевала Варюша, приговаривая: «эта чудо-мазь поставит тебя на ноги в момент, а раны затянутся, как на собаке».

— Я что-то не понимаю, ты придуриваешься, или как? — снова засомневался Михаил. — Ты же все слышал: именно так называл дядя свою мазь!

— Может, и называл, но я слышал это выражение несколько лет назад… — уверенно произнес Савелий. — И ты знаешь, запах здесь стоит такой же, как и от той мази, которой меня смазывала одна чудная девушка. — Неужели такое возможно? Кто она? Как с ней связаться? Познакомь ее с моим дядей! Тебе помогла тогда ее мазь? — Вопросы Михаила сыпались как из рога изобилия.

— Да, в то время меня эта мазь спасла, поставила на ноги… — тихо проговорил Савелий, немного помолчал и с горечью выдохнул: — Нет этой девушки!

— Как нет? Уехала из страны? — растерялся Миша. — Ее нет в живых…

Вдруг Михаил внимательно посмотрел на Савелия и понял: он не должен больше спрашивать об этой девушке. Чтобы как-то прервать тягостную паузу, он весело сказал:

— Не грусти, земляк: перемелется — мука будет! — и хотел еще что-то добавить, но понял, что его веселье оказалось совершенно неуместным, и замолчал.

Савелий же не хотел продолжать эту тему потому, что на него вновь нахлынули воспоминания. Ему было трудно думать об этой удивительной девушке и осознавать, что он уже никогда больше ее не увидит. Какое же это все-таки безысходное слово — НИКОГДА! И как хорошо, что природа компенсировала боль непоправимой утраты памятью! Да, именно память помогает человеку пережить утрату своих близких, любимых, сохраняя их светлый образ.

Больно? Да, больно! Больно осознавать, что не сможешь прикоснуться к нежным рукам, ощутить ее дыхание, услышать ее звонкий голос, но… С нежной грустью вспоминаешь ее удивительные руки, слышишь сердцем ее голос… И эти воспоминания бальзамом ложатся на раны и заставляют боль чуть-чуть успокоиться."

"Именно это произошло с ним и сейчас: от воспоминаний Савелию стало немного грустно, но эта грусть не вызывала острой боли. Наоборот, перед ним предстал образ Варвары, и был этот образ настолько осязаем, что Савелию показалось: стоит протянуть руку вперед, и он прикоснется к ней.

Варвара таинственно улыбалась ему и как бы говорила, что все хорошо, что он скоро поправится и снова ощутит радость жизни. Он взглянул на Михаила.

— Да, этой девушки нет в живых: она покончила с собой. Мир, с которым она столкнулась, был настолько грязен, пошл и жесток, что она не смогла с ним примириться и предпочла уйти из жизни. — Голос Савелия, несмотря на грусть, был спокоен и нежен.