Да и треньканье, казалось, раздавалось уже не снаружи, а в ее голове. Эта странная и страшная музыка раздражала и пугала. Не выдержав, Лиза упала на колени, а затем рухнула набок и уткнулась лицом в холодный снег. Как больно! Боже, как больно! Но нет сил ни закричать, ни даже застонать. Поутру кто-нибудь из жителей, выйдя выгулять собаку, споткнется о ее тело, укрытое снегом, будто саваном, испуганно охнет и дрожащими пальцами выудит из кармана телефон. Приедет полиция, а для «Скорой» уже окажется поздно. Врачи постановят, что молодая девушка умерла от инсульта или аневризмы, соседи сокрушенно поохают, кто-то сочувственно скажет, что у студентов такая нагрузка… Секундная жалость к себе утонула в новом приступе боли.

Мир из белого превратился в кроваво-красный. И, кажется, она все же закричала – истошно, из последних сил. Но вдруг ее собственный крик перекрыло громкое шипение, и музыка внезапно стихла. В щеку ткнулось что-то теплое, прошлось по коже щекотно и мягко, словно утешая. Лиза открыла глаза и увидела перед собой голубые глаза Мориса. Она через силу улыбнулась ему и не без труда села. Голову больше не разрывала боль, но из носа на девственный снег капала кровь.

– Спасибо, – шепотом поблагодарила Лиза вскарабкавшегося к ней на руки кота. Спрашивать, как он тут оказался, она не стала. И так понятно, что выскочил он за ней в приоткрытую дверь.

С Морисом на руках Лиза вернулась в квартиру и тщательно заперлась на все замки, словно рыжий мог попытаться проникнуть в ее жилище. От слабости она еле держалась на ногах. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до кровати и, не раздеваясь, прилечь. Проваливаясь в сон, Лиза еще успела подумать, что как хорошо, что завтра выходной, потому что не хотелось пропускать вновь занятия – на этот раз уже из-за недомогания.

Морис свернулся рядом в теплый клубок, положил мягкую лапу ей на плечо, будто желая обнять, и затянул свою песенку.

Ей вновь приснился Рон. Он ждал ее во дворе – в куртке нараспашку, без головного убора и шарфа. Лиза спустилась с крыльца, и мужчина протянул ей руку. Молча улыбнувшись, Рон приобнял ее и закружил в медленном вальсе, а вокруг падали снежинки. И, казалось, никого в этом мире не осталось, кроме них.

Ветер стих, а все звуки растворились в снежной ночи. Только гулко стучали их сердца. Чувствуя на себе взгляд мужчины, Лиза подняла лицо и внезапно обнаружила, что держит ее в объятиях вовсе не Рон, а писатель Дэн Весенин. Его серые глаза на фоне черного неба казались темными, как свинец. Не отрываясь, он смотрел на ее губы. И Лиза неожиданно для себя первая потянулась к нему с поцелуем. Дэн ответил и обнял ее так крепко, словно никого важнее для него на всем белом свете не было. Лиза утонула в его объятиях.