Алексей бросил на Ингу сердитый и почему-то обиженный взгляд, но все же пригубил из своего бокала.

– А цветы кому? – спросила Лиза.

– Один букет – мне. Другой, так понимаю, тебе, – невинно пояснила Инга.

– Спасибо, пап.

– А я тут при чем? – рыкнул Чернов.

– Ну ты же…

– Цветы, вино и пирожное прислал тот мужик. Который на тебя пялился!

– Дэн? – изумилась Лиза.

– Та-ак. Значит, ты с ним знакома, – медленно произнес Алексей и залпом опустошил свой бокал. Инга усмехнулась и вновь разлила вино.

– Ну, даже если и знакома, Леш… Что тут такого? Мы только что все обсудили. Не начинай сначала.

– Ты бы хоть привела его к нам. Познакомиться, – пробурчал Чернов, обращаясь к дочери.

– Он ушел.

– Почему? – спросила уже Инга. Лиза тихо вздохнула и отвела взгляд.

– А пирожное вкусное! – объявил Тема и тем самым немного разрядил обстановку. – Дядя добрый!

Лиза улыбнулась, хоть ей отчего-то хотелось плакать. И отколупнула кусочек от пирожного брата.

– Вкусно. И правда вкусно, – заметила она, с трудом проглотив пирожное из-за сбившихся в ком в горле слез. Инга погладила ее по руке и шепнула:

– Не расстраивайся.

Девушка мотнула головой и натянуто улыбнулась.

– Все будет хорошо.

Лиза на этот раз кивнула, хоть про себя не согласилась. Как может быть хорошо, когда все плохо? Она за это время несколько раз заходила на страницу Дэна, но не видела там никаких обновлений. Он не выкладывал фотографий со встреч с читателями. Не постил в своей манере рассказы о том, как движется работа над новой книгой и не копировал ссылки на интервью. Можно было, конечно, списать все на то, что он восстанавливался после аварии. Или, наоборот, настолько ушел в работу, что ему стало не до социальных сетей. Но в один из дней Лиза написала ему короткое сообщение: спросила, как он себя чувствует. Дэн прочитал его и не ответил. И на ее страницу больше не заходил. Спасибо, хоть из друзей не удалил. «Ты невероятный друг!» Невероятный друг превратился в виртуальную тень. Такие у нее вот «невероятные друзья» – призраки и тени.

А она скучала по нему. Оказывается, скучала. Но поняла это отчего-то только сегодня. Когда он, не оглянувшись, ушел.

– Лиз? – на этот раз к ней обратился отец. И видимо, оттого, что на ее лице было написано что-то такое, напугавшее его, он не стал больше ворчать и негодовать, а тоже, как Инга, протянул через стол руку и накрыл тонкую ладонь дочери своей широкой и легонько, словно в знак поддержки, сжал ее пальцы."