А потом он ушел, и с тех пор о нем ничего не было слышно. Рассказывая, Лиза сама себе удивлялась, как складно у нее выходило врать. Врать Инге! Когда она успела до такого докатиться? И может, потому, что история у нее вышла такой гладкой и правдоподобной, Инга ей не поверила. И пусть не стала уличать во лжи, Лиза по долгой паузе и зазвеневшему непривычными нотами голосу мачехи поняла, что та огорчена.

– Время лечит, – буднично ответила Инга. Лиза не обиделась. Расскажи она правду, Инга нашла бы для нее другие слова, не такие банальные."

"– Да, время лечит, – согласилась Лиза. Почему ей так тяжело говорить о Роне? Из-за боязни, что Инга спросит, были ли они с ним вместе, как мужчина и женщина? Были, и что в этом постыдного? Ей скоро исполнится двадцать один год. Или из-за того, что Инга «не примет» необычный стиль Рона? Так она никогда не была ханжой. Из-за того, что расскажет все папе Лизы и тот рассердится? Так Инга ничего не расскажет без ее согласия. Может, все дело было в том, что телефонные разговоры, когда не видишь глаз собеседника, не располагают к откровениям?

– А призрак? – все же предприняла еще одну попытку Инга. Лиза вздохнула и опять ответила полуправду: ходила в старую церковь на экскурсию и там, в абсолютно пустом помещении, с ней кто-то заговорил.

– Может, это просто был сторож, – как бы невзначай предположила Лиза. И Инга опять согласилась:

– Может.

Лиза с облегчением перевела дух, когда Инга заговорила о домашних. Но когда они уже прощались, мачеха вдруг попросила:

– Лиза, постарайся ни во что не влезать. Больше не влезать.

– Но я…

– Да, сейчас скажешь, что ни во что не влезала. И я сделаю вид, что тебе поверила. Знаю, проходила уже через это сама, – натянуто рассмеялась Инга. В свое время, когда она еще практиковала как ведунья, ее брат-двойняшка Вадим постоянно просил сестру ни во что «не влезать». Инга обещала и… по своей и не по своей воле оказывалась втянутой в очередные приключения. Но если бы она слушалась Вадима, никогда бы не познакомилась ни с Алексеем Черновым, ни с его дочерью. И если бы она однажды не вмешалась, Лизы бы не было уже в живых.

– Я не хочу ни во что влезать. Но меня… втягивают, – призналась Лиза.

– Знаю. Так оно и происходит. И я понимаю твое нежелание мне что-то рассказывать. Я тоже уходила от ответа, когда Вадим или твой отец меня расспрашивали. Не хотела их огорчать и пугать. Только мне тогда было лет на десять больше, чем тебе сейчас, и у меня был хоть какой-то опыт за плечами…

Инга оборвала себя на полуслове и замолчала. Молчала и Лиза. Хоть Инга и не стыдила ее, напротив, пыталась поддержать, она все равно чувствовала себя пристыженной.

– Я еще не готова об этом говорить, Инга, – наконец вымолвила она. – Не знаю почему. Мне не хочется пока об этом рассказывать.