Ей явственно послышался женский крик:

– Утекай, утекай! Вскакуй до шродка, шибко! Шеди тихо!

Мир закружился, будто она попала в ночной снежный шквал, когда свет фар упирается в кашу мельтешащих хлопьев, и зазвучала привязчивая и какая-то металлическая, словно в фильме ужасов, детская песенка: «А-а-а, котки два… Жили-были два котенка, оба серые в полоску…»

Шок был подобен землетрясению – Энджи била крупная дрожь. В ушах слышался стук – все громче и громче. Она не могла дышать. «Дыши, дыши, Энджи…»

Стук повторился – чаще и настойчивее.

– Энджи!

Отшатнувшись от стола, она обернулась к двери. Кто-то стучит. Ломятся в квартиру? Паллорино охватил ужас.

«Шеди тихо!»

Растерянная, она смотрела на дверь, силясь сосредоточиться на настоящем. Никто не звонил по домофону, чтобы пройти в дом. Может, это кто-то из соседей?

В дверь загрохотали.

– Энджи! Я знаю, что ты дома, я видел «Ниссан» в подземном гараже!

Мэддокс?!

Взгляд Энджи панически заметался по квартире.

– Я сейчас войду, ладно? Я вхожу!

Ключи! Она совсем забыла, что дала ему ключи от дома и квартиры. Дрожащими руками она схватила игрушку и начала засовывать обратно в пакет, но блестящие глаза-бусинки умоляюще глядели на нее, и Энджи вдруг почувствовала, что не может отправить мишку обратно в его бумажную темницу."

"Дверь распахнулась, и Энджи замерла, держа медвежонка руками в перчатках. Своей широкой фигурой Мэддокс заслонил весь проем. Черное пальто, взъерошенные иссиня-черные волосы, красный галстук на белоснежной рубашке. За день на подбородке вылезла темная щетина. От усталости под глазами залегли темные тени и резче обозначились вертикальные складки у рта. Под мышкой Мэддокс держал Джека-О, а в другой руке – бутылку и конверт. Темно-синие глаза пристально вгляделись в Энджи.

– Ты в порядке? – Он шагнул в комнату, взглянув сперва на стол, затем на импровизированную белую доску. – Что происходит? – захлопнув дверь ногой, детектив опустил пса на пол. Трехногая дворняга подковыляла к собачьей лежанке, давно поставленной у газового камина на случай таких визитов, улеглась на мягкий матрац и подозрительно уставилась на Энджи. Мэддокс подошел к столу, взглянул на пропитанного кровью игрушечного мишку и медленно поднял синие глаза на Энджи. На его лице проступило сочувствие.

«Ты не заслуживаешь такого мужчину, – подсказал ей неслышный голосок. – Ты бешено завидуешь ему в профессиональном плане. Порвав с ним, ты причинишь себе огромную боль, но лучше уйти самой, прежде чем он бросит тебя».

– Это и есть старые вещдоки? – уточнил Мэддокс. – Из дела о найденыше в «ангельской колыбели»? Неужели тебе их в Ванкувере отдали?

Энджи кашлянула и уложила медведя в бумажный пакет, тщательно завернув верх.