"

"– Пока у нас нет такой информации, – ответил Такуми. – Вроде бы все прошло гладко. Трансляцию круглосуточно мониторят наши сотрудники, сидящие в доме напротив. Их задача вовремя уловить какой-либо признак того, что «груз» прибыл. Возможно, этот клуб связан с перевалочной точкой на побережье, о которой упомянула Тарасова.

На этом брифинг закончился, и все потянулись на выход. Такуми подозвал Мэддокса и вручил ему толстое досье.

– Теперь, когда у вас есть необходимый допуск к секретной информации, нагоняйте. Это… предыстория, – узкие черные глазки сверлили Мэддокса.

Исходившая от Такуми плотная энергия ощущалась кожей. – Спасибо, что присоединились к нам.

Мэддокс взялся за папку:

– Спасибо, что включили в следственную группу.

Но Такуми на секунду задержал досье.

– «Эгида» – операция строго конфиденциальная. При необходимости вы можете использовать эти сведения для своего расследования в Виктории, но допустить утечку информации нельзя.

Мэддокс выдержал взгляд Такуми. Ему не было нужды отвечать – все и так было предельно ясно. Ни один не доверял другому до конца.

Такуми выпустил папку.

– К утру прочту, – сказал Мэддокс и вышел.

Такуми проводил его взглядом.

Глава 39

Мэддокс с треском снял крышку с упаковки тайской лапши, воткнул деревянные палочки и отправил порцию в рот. Жуя, он открыл банку холодного лимонада – за день ему удалось перехватить только кофе с пончиком по дороге на вертодром. Проглотив лапшу, Мэддокс отпил лимонаду и открыл досье, которое дал ему Такуми. Чтобы без спешки ознакомиться с материалами операции «Эгида», Мэддокс самовольно занял письменный стол в форме буквы «L» в углу временного штаба расследования в полицейском управлении Сюррея, обеспечив себе подобие уединения.

Перед ним стоял телефон, справа – компьютер, к которому Мэддокс получил индивидуальный пароль, привязанный к номеру служебного удостоверения. Теперь у него был доступ к конфиденциальным базам информации, связанной с «Эгидой».

Подцепив еще лапши, он, жуя, начал читать. С палочек сорвалась лапшинка и упала на пол, и Мэддокс по привычке едва не позвал Джека-О. Он уже скучал по трехногой дворняге со скверным характером и немного беспокоился.

Хольгерсен вызвался взять Джека-О к себе, пока Мэддокс не выяснит, сколько ему торчать в Сюррее. Мэддоксу казалось, что напарник вообще не замечает пса, но Кьель поклялся каждый день привозить Джека-О в управление, где у барбоса есть личная корзинка под столом Мэддокса (пока на это никто не пожаловался). Пес старый, подолгу выгуливать не нужно – Джек-О, большую часть жизни проведший на холодных улицах, был просто счастлив дрыхнуть в тепле на мягком матраце.