Но бросилось в глаза, что слишком уж открыто и доверчиво он рассказывал о себе в некоторых домах. Без страха, без опасения. И все Беркута выспрашивал, именно Беркута. Будто не одинаково, в какой отряд попасть, тем более — в его положении.

— А еще странно, что он сумел выйти на Смаржевского, — задумчиво добавил Беркут. — Кто его мог навести на этот дом?

— На поляка? Когда мы были в Христиновке, туда нагрянули немцы. Вели себя корректно. Обошлось без облавы, без арестов и грабежа. Но заходили чуть ли не в каждый двор. Осматривали, спрашивали, не слышал ли кто-нибудь о русском летчике, выбросившемся на парашюте с подбитого самолета. Не знаю, признался ли кто-нибудь, что слышал о нем, или нет, но вот то, что в последнее время никто слыхом не слыхивал ни о каком подбитом в этих краях самолете, — это точно. Крамарчук особо просил передать вам это."

"— Его могли сбить намного западнее. Теперь летчик пробирается к линии фронта. О Беркуте от кого-то услышал. Всякое может быть. Горячиться не надо. Тут возникает другой вопрос: почему сержант пошел один? И почему отправил вас?

— Боялся, что если придет и сам доложит об этом, вы захотите наведаться к Леону, — ответил Корбач. — А это рискованно. Вот он и послал нас.

— Но ведь Смаржевский легко определит, что Крамарчук — это не я. И он знает, что жизнь сержанта ценится дешевле, чем моя. Если, конечно, предположить, что пан Смаржевский предал нас.

— Он наведается к нему вечером. В семь вечера. Крамарчука Смаржевский в лицо никогда не видел. О том, что вы похожи, не знает. Вас он тоже видел всего дважды. А прячет пилота наверняка в том же подземелье, о котором вы рассказывали Крамарчуку.

Услышав это, Беркут помрачнел. Говорить бойцам о подземелье Леона сержант не имел права. Так почему же сказал? Очевидно, чтобы убедить командира, что он будет осторожен и что в дом к Легионеру напрашиваться не станет. А в подземелье не очень-то и разберешь, кто в действительности явился: Беркут или некто, смахивающий на него?

«Напрасно он рискнул на такую авантюру, напрасно, — поиграл желваками Беркут. А еще подумал: — Летчику нужен именно Беркут. Действительно странно: почему именно я? Для сбитого пилота, оказавшегося на вражеской территории, должна быть важной любая связь с партизанами. Партизанский отряд — это его спасение, возможность сообщить о себе на Большую землю, переправиться через линию фронта. А этот упорно ищет Беркута. Допустим, он слышал обо мне. Но это еще не повод для открытых расспросов. Неужели приманка? Верят, что клюну? В крайнем случае выяснят, действительно ли я снова появился здесь, или же под моей кличкой действует кто-то другой, эксплуатируя славу Беркута, его легенду, популярность среди местных крестьян».

Капитан взглянул на часы.