Девушка стояла между окном и дверью, прижавшись к стене и приподняв автомат, чтобы легко можно было распорядиться им.

— Нет у меня никакой партизанки, пан полицай! — ответил Улас, когда в дверь ударили прикладом винтовки. — Наговорили на меня, Григорий!

— Мы ее с вечера только потому и не тронули, чтобы остальных двух выследить, да узнать, где ты их прячешь. Может, ты еще и Беркута ждешь?

— А это кто такой? Ты же меня, Григорий, знаешь: я партизанам не помогаю, меня самого когда-то раскуркуливали!

— Многих раскуркуливали, но когда это было! Так что выходи, по-соседски потолкуем. Эй, — обратился Григорий к своим полицаям, — положите-ка этих партизан-висельников на землю, а сами станьте у окон!

«А вот укладывать моих ребят на землю вам не следовало! — молвил про себя Беркут. — Это сразу же облегчает мне жизнь». И тут же вполголоса приказал Уласу:

— Выходи на крыльцо, стреляй в Григория и падай, дальше я сам с ними поговорю.

На самом же деле получилось так, что Беркут выскочил на крыльцо вместе с хозяином. Спрятавшись за спиной Уласа, он с силой толкнул его «в объятия» Григория, и, прорвавшись мимо них, прошелся автоматной очередью по еще не успевшим рассредоточиться полицаям.

Двое сразу же упали, третий, направлявшийся к окну, за которым стояла Анна, успел выстрелить, но Андрея спасла мощная дубовая опора крыльца. В следующие же мгновения Анна буквально иссекла полицая пулями и осколками стекла.

Четвертого карателя Беркут на какое-то время упустил из вида и обнаружил, когда на него уже навалился Корбач. Как потом выяснилось, даже лежа на земле, Звездослав сумел захватить его за ноги и повалить. На помощь ему на четвереньках пришел Арзамасцев: подобрав винтовку, он навалился стволом на горло выворачивавшегося из-под Корбача полицая.

Резко развернувшись к просторному крыльцу, капитан увидел, что Григорий и Улас так и стоят на нем, привалившись друг к другу, словно встретившиеся после долгой разлуки.

Еще не понимая, что произошло, Беркут бросился к полицаю, вырвал его из объятий Уласа, и только тогда увидел, что живот его залит кровью. В ту же минуту рухнул на землю и сам Улас. Уже получив пулю в живот, полицай сумел ударить старика финкой в бок, очевидно, выхватив ее из-за голенища.

— Как ты оказался здесь, Беркут?! — вытаращился на него Арзамасцев. — Господи, нам послало тебя само небо!

— Именно так все и произошло, — сдержанно отмахнулся от него Беркут.

— Пока нас от терновника вели, я только о том и молился: «Дева Мария, был бы здесь Беркут! Если б только появился Беркут — единственное наше спасение!»

— Божественные у тебя молитвы, ефрейтор. Только на войне молиться нужно на себя, а не попадаться так глупо, как вы с Корбачем.