Пять минут, десять… Иногда капитану казалось, что он действительно видит перед собой огромные часы, из которых медленно — песок со снежной крупой — вытекали минуты томительного ожидания. Оно выдалось таким тягостно-медленным, что когда слева от сарая, на дороге, ведущей к окраине села, Андрей заметил свет фар, вслед за которым долетел треск мотоциклетных моторов, он даже не огорчился."

"«Летчик, пожалуй, был прав. Фрицы действительно провели самолет прожекторами до самой посадки», — подумалось ему, но без капли горечи. Хотя до этого несколько раз с грустью вспоминал о теплом чреве их самолетика. Он — солдат. И появился враг. А значит, бой. Конечно, еще каких-нибудь сто пятьдесят километров, и они были бы за линией фронта! Но это уже из области мечтаний, из самой фортуны, из судьбы. А враг — вот он.

— Ефрейтор! Кирилл, — негромко позвал он. — Давай ко мне!

— Какого черта я здесь не видел? — еще издали недовольно спросил Арзамасцев, перебежками приближаясь к стожку. — Немцы вон. В селе тоже неспокойно. Отходить надо. Они там самолетик подлатают — нас дожидаться не станут.

— Встречать их нужно здесь, иначе фрицы изрешетят машину, — объяснил капитан, словно ефрейтор сам не понимал этого.

— Можно подумать, что мы вдвоем сдержим их.

— Еще как сдержим, на какое-то время, конечно. А там бой покажет.

30

Мотоциклов оказалось три. Два остановились напротив сарая, третий направился в село. «Очевидно, где-то неподалеку отсюда находится городишко или большой поселок, — быстро анализировал ситуацию Андрей. — Именно оттуда и примчались эти мотоциклисты. А если решились приехать ночью, значит, леса вблизи нет, иначе не рискнули бы, партизан побоялись».

— Знать бы все-таки наверняка, что самолет не поднимется… — снова занудил Арзамасцев. — Боже мой, гибнуть на этом лужке-болотце?! Уходить надо, пока не зажали!

— Остаешься здесь, — резко приказал капитан. Но тоже с надеждой взглянул на небо над местом посадки: «А вообще, есть ли у пилотов ракеты?» — Прикроешь.

Несколько метров он пробежал, сильно пригибаясь, почти касаясь руками земли, потом прополз, а когда понял, что заметить его из-за сарая немцы уже не смогут, снова побежал. Но как только Беркут достиг спасительной стены, в той стороне, где засели Крамарчук и двое партизан, глухо бахнул винтовочный выстрел. Услышав его, немцы все разом заговорили, и обе машины умчались назад, по дороге в обход села, поближе к тому месту, откуда повеяло порохом.

«Что у них там? — с тревогой подумал Беркут, прислушиваясь, не прогремят ли еще выстрелы. — Спросонья, что ли, пальнул кто-то из партизан?» У Крамарчука шмайсер — это он помнил.