Много есть дорог, много есть ночей и миров тоже много, — девочка покосилась на нее. — Ты можешь мне задать какой-нибудь вопрос. И я отвечу.

Кира закрыла лицо ладонями и прошептала:

— Что мне сделать, чтобы все это закончилось?

— Объединись с ними.

— Что?! — она опустила руки. — Зачем?! Почему?!

— Потому что я знаю, как закончится игра. Потому что ты любишь. И потому что тебя любят, — девочка неожиданно грустно улыбнулась. — И это великая любовь. У меня такой никогда не было. А теперь — иди.

Зал вокруг снова ожил. Кира встала, молча глядя на нее, потом наклонилась, подхватила бутылку за горлышко и с размаху швырнула в ближайшую колонну, и бутылка весело брызнула осколками и водкой во все стороны.

— Пол-литра?!.. — с наигранным возмущением воскликнула девочка. Кира снова схватилась за голову и отвернулась, оглядела зал и кинулась к лестнице. Взлетела по ней, разом перемахнув через несколько ступенек, и коротко глянула на стоящих перед ней женщин.

— Я согласна.

Вера Леонидовна улыбнулась и кивнула, и крики и рычание в зале тотчас стихли. Кира молчала, слушая, как по ступенькам цокают когти. Поток стражей втек на площадку и окружил стоящих на ней плотным кольцом. Позади люди поднимались на ноги и медленно, неуверенно подходили к ступенькам.

— Думаю, перед этим, как имениннице, мне будет позволена еще одна маленькая вольность? — спросила Кира, и Вера Леонидовна приглашающе развела руками.

— Да все что угодно!

— Очень мило, — Кира улыбнулась, резко развернулась и коротко, со всей силы ударила Тасю в нос. Та, вскрикнув, дернулась назад и чуть не упала, вскинув руки к лицу. Между ее пальцев хлынула кровь, заливая кофейное платье. Вера Леонидовна вздохнула и возвела глаза к потолку.

— Детский сад, — пробормотала она.

Тася убрала ладони. Кровь уже не шла, и пятна с платья пропали, будто и не было их, и удар остался только в ее глазах, сверкающих дикой злобой. Она рванулась было к Кире, но Ларионова схватила ее за плечо.

— Ну ты-то!.. Возьми себя в руки!

Ксегорати глубоко вздохнула, осторожно потрогала свой нос, подняла правую руку и прижала ее к поднятой ладони Веры Леонидовны. К Кире протянулись две раскрытые ладони, и она посмотрела на них, сжимая и разжимая пальцы."

"— Вам дали такой дар, — хрипло произнесла она, — а вы потратили его так глупо.

— Теперь ты будешь тратить его вместе с нами, — Вера Леонидовна поманила ее ладонью.