Ее часто изображали, как трехликую — помнишь?! У нее тройственная природа. Это связывали либо с тем, что она правит триадой человеческого существования, либо с тремя состояниями луны, либо с тремя ипостасями, — прошептал Стас, изо всех сил пытаясь не сбиться с ритма. — На самом деле важно, во что именно из этого поверили они!

— Но она пришла одна! — Кира сжала пальцы на его плече. — Где же тогда еще две?

— Еще их тут не хватало! — Стас коротко глянул туда, где на диванах сидели девочка и Вера Леонидовна. Таси видно не было. — В любом случае, они станут такой же как она и вместе с тобой получат и камень! И я не представляю, что они тогда могут устроить!

— Так она им и позволит!

— Знаешь, мне кажется, что позволит.

— Она ведь очень разумна — слишком разумна, чтобы…

— И слишком скучает, — глухо заметил Стас. — Ее ведь тоже начали забывать, Кира. Рано или поздно ее забудут совсем."

"Кира собралась было ответить, что она вовсе не собирается ничем делиться с бабками, пусть только попробуют заставить — и она им устроит!.. но в это мгновение ее подхватил новый партнер, а Стас исчез. Она закрутила головой по сторонам, выискивая его, и увидела, что он танцует с Тасей, чьи губы беззвучно шевелятся. Ее взгляд поймал взгляд Киры, и она увидела в нем колючую усмешку и нетерпение, и внезапно поняла, что Стас прав.

Что ж, они все равно ее не заставят! Шиш им будет, а не суть бога, вот так!

И внезапно вальс раскололся и ссыпался вниз, и застыли пары, и Кира обнаружила, что стоит на площадке неподалеку от дивана, где уютно устроилось божество в компании двух Кер. Стас стоял неподалеку, рядом с ним стояла Тася, положив ладонь правнуку на плечо, и Вера Леонидовна медленно шла к ним. Кира нашла глазами свою чашу и, неожиданно расшалившись, поманила ее пальцем, и чаша послушно прилетела. Кира отхлебнула вина и услышала детский смех.

— Учится ребенок, — сказала девочка тоном заботливой мамаши. — Но только почему непременно сразу же глупостям?

Кира хотела было ответить, но в этот момент в ее груди больно стукнуло, сердце сжалось, затрепетало, и по жилам растекся огонь. Вскрикнув, она повалилась на колени, выронив чашу, и по темным плитам расползлась густая винная лужа.

— Рождение! — торжественно воскликнула Вера Леонидовна, заходя Стасу за спину, обнимая его за плечи и глядя на внучку, которая, извиваясь от боли, вжимала в ткань между грудями скрюченные пальцы. — Не пытайся — ты ничего не сделаешь! Я пришла сюда добровольно. Ты тоже. И третья из нас тоже должна оказаться здесь добровольно. К сожалению, это до сих пор не так. Когда-то я изгнала ее. Теперь я должна ее вернуть. Я слышала, как ты, Стас, как-то говорил об умении приносить жертвы. Ты был прав.