— О, мама миа! — прошептала девушка. — Мы с тобой сошли с ума! Двери не заперты, а вдруг дежурный врач заглянет? — Она торопливо поправила одежду, пригладила волосы и спустила ноги с кровати.

Опершись на локоть, Игорь хмуро наблюдал за ней.

— Постой, не уходи, останься со мной до утра!

— Не дури, Игорь! Эта ночь не последняя, а тебе еще следует поберечься…

Глава 16

В воскресенье вечером позвонил Петр и предупредил, что заедет за ней во вторник после обеда. Он уже приглядел обручальные кольца, да и все остальное пора уже покупать. Талоны на платье и туфли они получили в сельсовете, когда подавали заявление.

Наташа всполошилась. Сказать ему по телефону, что у нее изменились планы, она, естественно, не могла. И так ее поведение слишком явно смахивало на предательство. Поэтому на все вопросы бывшего, но пока ни о чем не подозревающего жениха Наташа отвечала односложно, тем более что в ординаторской, где стоял телефон, хватало любопытных глаз и ушей. Но Петр даже из этих коротеньких и торопливых «да, нет» понял, что дело неладно, и забеспокоился:"

"— Что с тобой, Наташа? Не заболела, случайно? Может, сегодня за тобой приехать?

— Нет, нет, не приезжай, — испугалась девушка.

Она уже настроилась на неприятный разговор во вторник. Кроме того, в понедельник Герасимов пообещал Игорю снять швы. А ей совсем не хотелось омрачать этот маленький праздник разговором с Петром.

…Лацкарт и Герасимов не переставали удивляться, сколь быстро идет на поправку их пациент. И дело, вероятно, не только в дорогих импортных лекарствах, индивидуальной палате и хорошем уходе.

Многое в жизни повидавшие и пережившие, приятели пришли к единому мнению: основной катализатор здесь — нешуточная влюбленность их подопечного в хорошенькую сиделку.

— Кажется, Яша, мы с тобой нечаянно выступили в роли свах, — проговорил Герасимов, раскуривая болгарскую сигаретку «Родопи». — Как думаешь, сладится у них?

— Не очень мне это нравится, — вздохнул Лацкарт. — У девочки жених есть. Как бы не наломала дров сгоряча. С тем-то ей будет спокойнее, а с Карташовым это вряд ли получится. Размах крыльев у него широкий, тщеславия и самомнения — не приведи Господь! Сломает девчонке жизнь, как пить дать, сломает! А мне ее жалко! Головенка у нее светлая, да и со временем станет настоящей красавицей…

— Нет, вы только посмотрите на этого мудреца! — воскликнул с досадой Семен Семенович и стукнул по столу кулаком.

 — А кто, скажите на милость, в сорок четвертом умыкнул невесту у командира полка и чуть в штрафбат по такому случаю не загремел? И я вслед за тобой, как свидетель и пособник! Или забыл уже?

Лацкарт рассмеялся:

— Не забыл. И как позднее он мне по роже врезал, помню.