Тропа проходит в ста метрах от границы, так они подойдут вплотную и начинают заводить: из винтовки вверх стреляют, а то оленью или турью голову показывают… Дескать, видишь, да не возьмешь! Несколько раз из кустов стреляли, форменную фуражку всю изрешетили, а однажды в камни загнали и весь световой день не давали головы поднять! К пограничникам обращались за помощью, кое в чем, правда, помогли, но не надолго. Им бы свои проблемы решить, а до наших когда еще руки дойдут! — Аркадий посмотрел на солнце, клонившееся к западу. — Поспешать надо! Аккурат тогда к баньке успеем!

Но не прошли они и километра, как со стороны небольшого распадка послышалось фырканье лошадей. Аркадий молниеносно вскарабкался на скальный выступ и показал Егору три пальца. Мужчины о чем-то пошептались и нырнули в кусты по обе стороны тропы. Наташе приказали спрятаться под вывороченным с корнями деревом и не высовывать носа, что бы вокруг ни происходило.

Первым показался молодой высокий парень. За поясом у него торчал топор на длинном топорище, за спиной висел карабин. Похоже, это был авангард браконьеров, посланный разведать путь. Из кустов в грудь ему неожиданно ткнулся ствол карабина.

— Тихо! — скомандовал Аркадий. — Руки за голову! Влево марш!

Егор выскочил из-за спины браконьера, мигом связал его и оттащил с тропы в камни.

— За что? — яростно прохрипел парень, жгучие черные глаза запоздало налились яростью.

— За все хорошее! — успокоил пленника Егор и похлопал его по плечу. — Профилактика, чтобы не надумал топориком помахать. Не вздумай орать, рука у меня тяжелая, задавлю, как мышь!"

"Мужчины опять затаились в кустах. Вскоре показался небольшой караван: две вьючных лошади с мясом и три человека с карабинами — за ними.

Наташа чуть не вскрикнула от испуга, когда Егор, заложив руки за спину и посвистывая, появился на тропе и двинулся навстречу чужакам.

— Эй, мужики! Куда путь держим? — Он остановился на пути каравана и с веселой усмешкой оглядел насупившихся абреков.

— Иди своей дорогой, турист, — проговорил один из них, до черноты прокаленный южным солнцем, худой и горбоносый. — И не оглядывайся — хуже будет!

— Простите! — Егор вежливо улыбнулся и извлек правую руку из-за спины.

Браконьеры в отличие от Наташи в оружии разбирались, но, похоже, приняли Егора за одного из своих.

— Слушай, русский, разойдемся по-хорошему, — предложил старший из горцев, — зачем шум поднимать? Договоримся, как брат с братом!

Даже из своего убежища Наташа видела, как побледнел Егор. Губы его вытянулись в узкую, твердую полоску.

— Всем брюхом в землю! Лежать! — крикнул он и, подцепив ступней под колени ближе всех стоявшего к нему горбоносого, свалил его на землю.