Егор поднес ее ладонь к губам, и Наташа поняла: это момент, когда еще можно отказаться от дальнейшего пути, повернуть назад, чтобы жить по-прежнему, без любви, без радости, но и без чувства вины за то, что уступила мужчине, которому она не дороже сломанной веточки на песке.

Но она переоценила свои силы. Стоило ей взглянуть в серые, в черной щеточке ресниц глаза, вдохнуть запах его кожи, и Наташа потеряла голову. Его губы коснулись ее вздрагивающего от волнения рта, она с готовностью подалась ему навстречу и поняла, что теперь ей уже не избежать не только объятий, но и других, более откровенных ласк.

Шершавые пальцы проникли ей за спину и расстегнули застежку лифчика, и тут же, застонав, Егор приник губами к ослепительно белой, незагорелой полоске кожи.

— Господи! Зачем ты прячешь такую красоту? — Он положил ладонь на ее грудь и слегка сжал ее. — Зачем носишь эти тряпки?

— Прикажешь голышом бегать по Тихореченску? — Наташа чуть не подавилась от смеха.

— Нет уж, я в этом деле собственник и никому не позволю видеть тебя в подобном виде.

— Спасибо за заботу! Выходит, на все оставшееся время я перехожу в твою собственность?"

"— А знаешь, это идея! — Он ласково поцеловал ее в краешек рта и вдруг уткнулся в ее плечо и виновато прошептал: — Знаешь, как я жалею, что не занялся с тобой любовью в первый же день нашего знакомства.

А теперь у меня такое чувство, что я вообще знаю и хочу тебя целую вечность!

— Ничего, скоро эта вечность закончится!

— Не надо об этом! — Егор прижался губами к нежной шее. Горьковатый аромат ее кожи, запах волос, вздрагивающая жилка на виске — он тонул в потоке чувственности, излучаемой этой женщиной.

Она обхватила руками его затылок, зарылась пальцами в густые темные волосы с редкими пока ниточками седины.

— Игорь, — прошептала Наташа.

Егор понял, что напряжение постепенно отпускает ее и она тянется ему навстречу, а упругая, с набухшими сосками грудь прижимается к его разгоряченному телу. Не помня себя от возбуждения, он обхватил руками ее бедра, уткнулся лицом в ее живот, снял с нее последнюю частичку одежды… И женщина раскрылась навстречу мужчине, как раскрывается цветок на рассвете!

Егор никак не мог справиться с застежкой на шортах, молнию, как на грех, заело.

Выругавшись про себя, он вскочил на ноги, чтобы освободиться от последней между ними преграды.

— Игорь, смотри!

Вскрик Наташи заставил его оглянуться и посмотреть по направлению ее вытянутой руки.

С северо-запада заходила тяжелая черная туча с рваными более светлыми краями. Мгновенно смолкли птицы, откуда ни возьмись налетел ветер, зароптали кроны деревьев, взбитые предвестником бури струйки песка ударили по ногам, а по реке пошла невысокая пока волна.