Если троих из них я видела вблизи, то седого, только находясь в бестелесном состоянии.

Ему на вид было около тридцати лет. Высокий рост, вытянутое породистое лицо с прямым носом и несколько тяжеловатой нижней челюстью, резко очерченные губы. Серо-голубые глаза и пронизывающий взгляд через длинную челку, который уперся в мое лицо, как дуло пистолета. От пробирающего взгляда я подобралась. Василий Иваныч выглядел так, как будто был уверен, что я совершила пару-тройку особо тяжких преступлений. «Покайся, несчастная, — как бы говорил его взгляд, — мне известно о твоих прегрешениях с пяти лет!» Я настолько представила, что именно это хотел сказать седой, что губы сами расползлись в кривую ухмылку.

— Х… хозяин, — наши с седым гляделки прервал тоненький голос Лины, — хозяин, мне надо на кухню, заказать обед для госпожи.

Седой посторонился, а Лина прошмыгнула мимо него, втянув голову в плечи. Я нахмурилась, служанка явно боится хозяина, да и атмосфера вокруг него какая-то тяжелая. Шутки в сторону, Василий Иваныч, видно, недоволен тем, что я узнала о ритуале. Иначе откуда такое тягостное молчание?"

"Ноги у меня слегка подрагивали, поход в душ, конечно, освежил, но сил не прибавил.

Больше всего на свете хотелось лечь и заснуть, ну еще, может, перекусить не мешало, а седой тут взглядами меня гипнотизирует. Блин, еле на ногах стою! Снова оглядев всю композицию молчащих и хмурящихся мужчин, я разозлилась. Да какого хрена?! Они меня видели голой на алтаре? Видели! Раздеваюсь и ложусь! Может, это развратно выглядит для аристократов хрен знает в каком поколении, но лично я не аристократка, и вообще устала и хочу лечь.

Стащив с себя халат, я бросила его на кровать, и залезла под одеяло.

Глаза сами стали закрываться. Видимо, седой понял, что взгляд «покайся в грехах» прошел мимо кассы. И если он и дальше продолжит изображать истукана с острова Пасхи, то я засну, и ничего добиться от меня будет невозможно.

— Итак, свое имя ты назвать не хочешь… — наконец, заговорил седой.

— Вы-то не называете? Чем я хуже? — может, конечно, не надо было дерзить, но у меня все болело, хотелось есть и спать, а они приперлись в мою комнату стоят и молчат. Нет сил пугаться, просто нет сил.

— Вот как? Ну что ж позволь представиться, — тон седого замораживал, — советник внутренней безопасности Империи, доверенный человек Ее Величества Императрицы — Уорн де Илей.

Седой поклонился, наверное, он ждал какой-то реакции, но для меня все эти титулы были набором звуков. Ну, разве что, немного удивило, что у них тут императрица. Я перевела взгляд на Конана-Варвара, он улыбнулся вполне искренне:

— Амран Орнурен — атан, высший воин степи, преподаватель боевых искусств и истории.

Ага, Орнурен — это я запомнила, Лина сказала, именно он донес меня до кровати.