Вомбаты рождаются совсем крошечными и первый год жизни проводят в сумке у матери, а следующий – рядом с матерью в норе. Они питаются «травой кенгуру» и переваривают ее две недели – настолько медленный у них обмен веществ. Австралийцы считают этих зверьков глуповатыми, хотя мозговые полушария у них развиты лучше, чем у других сумчатых. Вомбаты довольно быстро адаптируются в неволе, соблюдают чистоту в доме и отзываются на кличку.

Но меня интересует вот что: откуда у людей желание поработить (поймать) дикое животное? Разве это правильно? Вот что Вал Пламвуд рассказывала про «своего» вомбата."

"«Мой вомбат Бируби заболел и вскоре умер. Это случилось в среду 18 августа 1999 года. Я очень тоскую. Порой мне кажется, что он выглядывает из-за буфета или топчется по веранде. Его образ маячит перед моими глазами. Долгое время после его смерти я вглядывалась по вечерам в траву, освещенную лунным светом. Мы прожили вместе двенадцать лет – и я до сих пор не могу поверить, что Бируби больше не ждет меня, что он больше не выйдет поздороваться со мной, что он ушел навсегда.

Бируби попал ко мне из центра спасения диких животных. Маленький, больной, изможденный сирота. Его мать, скорее всего, страдала чесоткой. Эту болезнь занесли в Австралию европейцы вместе со своими собаками, и множество вомбатов погибло. Незадолго до того, как ко мне попал Бируби, я потеряла сына, и нас сразу потянуло друг к другу. Бируби (кажется, это означает “барабан”) – так малыша назвали в службе спасения – был год. Он уже покрылся шерсткой, но все еще сосал молоко. Бируби тяжело переживал потерю матери и отчаянно нуждался в ласке и заботе. Он получил от матери хорошее вомбатское воспитание: научился делать большие дела за пределами норы (или ее эквивалента – моего дома) и постиг основы выживания в буше[51]. В первый же день Бируби освоился с раздвижной стеклянной дверью дома и мог выходить в буш когда захочет (а это было часто). Он не допускал слияния двух миров – своего и моего, а потому мог удерживать равновесие в наших с ним отношениях, входить в мой мир, нисколько не теряя при этом своего “я”. Он перестал бояться людей и научился выходить из дома, когда внутри становилось слишком шумно и некомфортно.

Со временем Бируби обосновался в собственной норе в лесу и каждый вечер приходил в гости примерно на час или около того за моральной и материальной поддержкой (Бируби лакомился морковкой и овсяными хлопьями – аналогами кореньев и семян, которыми питаются вомбаты). В первый год часть ночи он проводил на улице, а часть – в постели со мной. В своей способности читать мысли Бируби я видела нечто мистическое. Мысль, что мы преодолеваем огромную пропасть, делала наши отношения еще более необычными.