Долго и очень внимательно осматривал побледневшего Томаса, который нервно сжимал кулаки, и тяжело сглотнул, прежде чем тихо произнести:

— Вы мой папа?

— Да, — хрипло ответил тот и попытался улыбнуться.

— Вы похожи на меня.

— Ты прав.

— Мама сказала, что у меня есть сестренка.

Том быстро глянул на меня, но я лишь пожала плечами. Какой смысл было скрывать?

— Да, есть. Ее зовут Аврора.

— А когда я с ней познакомлюсь?

— Я приведу ее в следующий раз. Если ты хочешь.

— Хочу. Я познакомлю ее с Миа и покажу свои игрушки. Мне их другой папа купил. У них с мамой тоже скоро будет малыш.

Золотов опять на меня глянул. Его глаза слегка расширились, когда он переводил взгляд с моего лица на живот. Мне захотелось прикрыться, но с трудом удалось сдержаться. Было видно, что эта новость его совершенно не порадовала. Неужели все же на что-то надеялся?

Потом мы еще долго спорили по поводу признания Киана Золотовым. Я была против и приводила ему десяток аргументов, но Томас не желал отступать.

— Этот титул не принесет ему ничего, кроме неприятностей, — говорила я.

— Он мой сын.

— Томас, прекрати. В тебе сейчас говорит аристократический снобизм и самолюбие. Подумай о ребенке и его интересах.

— Я и думаю. Титул даст ему признание, власть и почет.

— В Империи — может быть, но не в Долине, — я покачала головой, удивляясь его твердолобости и упертости.

— Ты лишаешь Киана будущего, — мужчина решил зайти с другого конца.

Но не тут-то было. Я знала, что права, и отступать была не намерена, какие бы доводы Том ни приводил.

— А может, наоборот? Даю ему возможность добиться всего самому. Я же не запрещаю вам видеться. Ты даже можешь финансово участвовать в его становлении, если хочешь. Но не больше.

— Миа, — попытался возразить Томас, но я остановила его быстрым движением руки.

— Решение примет сам Киан, когда вырастет. Это мое последнее слово.

И Золотову пришлось с этим смириться.

А еще Том предложил себя в качестве посредника при общении с Соней. Он согласился передавать письма. Предложение было заманчивым, но я была вынуждена отказаться.

Во-первых, это небезопасно. Если мои письма попадут не в те руки, для Сони это может плохо кончиться. И дело было не столько в карьере, ее запросто могли казнить за предательство.

Во-вторых, лгать ей не хотелось. А правда опять-таки была опасна.

В-третьих, как бы сильно я по ней ни скучала, но она была моим прошлым. Прошло столько лет, мы обе изменились и стали совсем чужими. И я не была уверена, что у нас остались точки соприкосновения.

В-четвертых, это лишний повод для Тома видеться чаще, а я не хотела испытывать судьбу и терпение мужа.

Империя была для меня закрыта навсегда.