Но в какой-то момент объятья стали крепче, сильнее и жарче… Воздух стал слишком густым и хмельным, а голубые глаза напротив так манили…

…и горячий шепот у моего уха… уговаривающий, вопрошающий…

…и поцелуи, что не встретили сопротивления с моей стороны. С каждым мгновением он становился все более откровенным и страстным.

Наверное, мне стоило сказать ему нет. Надо было оттолкнуть Тома и убежать в свою комнату, запереться на замок и прочитать самой себе лекцию о грехопадении.

Не оттолкнула… не остановила… Не смогла и не захотела…

Мне так хотелось почувствовать себя любимой, желанной и просто живой… И его. Том мне всегда нравился. Отпусти я хоть на мгновение свои чувства из-под контроля, то все было бы иначе. Но я всегда старалась держать дистанцию между нами.

А той ночью наплевала на все запреты. Неумело отвечала на его поцелуи, позволила затащить себя в эту каморку, расстегнуть жакет и блузку, задрать юбку до талии… И забыла о самом главном. О том, что от взрослых игр бывают дети.

Сначала было неудобно. Сидеть голой попой на столике в инвентарной было некомфортно и холодно. А потом стало больно. Тот момент яркой вспышки боли я запомнила на всю жизнь. Том пытался попросить прощения, заглушить мой вскрик поцелуями, но та истома, то пламя, что бушевали в моей крови, уже давно пропали. Зато пришло осознание всей глупости моего проступка. Я просто позволила ему обладать моим телом. А сама в это время кусала губы от боли и считала до ста.

Том задрожал, захрипел и пару раз дернулся, а я только и могла, что вздохнуть с облегчением.

— Миа, — пробормотал он, касаясь пальцами моей щеки, и попытался поцеловать.

— Том, не надо.

Я осторожно сползла со стола, чувствуя, как огнем горит промежность. Он отказывался меня отпускать, схватил за руку и попытался заглянуть в глаза, рассмотреть выражение моего лица. Интересно, как он хотел это сделать, если в каморке было темно?

— Миа, послушай…

— Не надо, — пальцы слушались плохо, и мне с трудом удалось застегнуть мелкие пуговички на блузке, — нам лучше забыть то, что произошло.

— Почему? — глухо спросил друг.

— Потому что это ничего не изменит.

Я знала, что в следующий раз боли больше не будет. Но желания повторять, тем более с охотником, у меня не было.

— Вижу, у вас богатый улов, — мужчина улыбался и с дороги не уходил.

— Да и у вас улов не хуже, — я указала взглядом на тушки трех диких уток, что висели на его поясе.

— Могу поделиться. Если на ужин пригласите.

— Спасибо, но не стоит. У нас все есть. Доброго дня, господин Шолох, — и, взяв сына за руку, попыталась обойти мужчину по дуге.

Не смогла.

Охотник в одно мгновение дернулся в сторону и схватил меня за руку.

— Миа…

— Отпустите маму! — возмутился Киан и попытался оттолкнуть нахала.