Сердце гулко стучало, не в силах поверить и смириться с тем, что все кончено.

— Миа, — начал Ирбис, как только дверь закрылась.

— Подожди, — я остановила его взмахом руки и прошла к креслу, на которое быстро села.

Ноги уже почти не слушались, готовые в любой момент подкоситься. Хороша же я буду, валяясь у него в ногах и умоляя не бросать. Если честно, то я могла это сделать. Сама мысль о том, что между нами все кончено, уничтожала последние доводы рассудка и остатки гордости.

— Тебе плохо? — в голосе неподдельное участие, забота.

Ирбис меня любит.

В этом сомнений не было. Но я так же отчетливо понимала, что наши чувства ничего не изменят. Они сейчас не играют никакой роли. Слова все равно будут произнесены.

И услышать их было страшно.

— Что он посулил тебе? — прошептала я, пытаясь заставить себя смотреть ему в глаза.

Может, в них мне удастся найти ответы на те вопросы, которые я не смогла произнести вслух?

Его лицо было бледным и осунувшимся. Лишь серые глаза лихорадочно блестели, выдавая волнение и боль. Он тоже страдал, как и я.

— Миа Солнечная, — тихо ответил барс.

 — Умная, проницательная, сильная. Почему ты такая? Иногда мне хочется услышать от тебя крики, истерику.

— Что бы это изменило? — хрипло спросила у него. — Ты бы остался со мной? Тогда я готова начать кричать прямо сейчас.

В следующее мгновение Снежный с рыком впечатал в стену кулак.

— Боги! Миа! Я не могу!

Громко зазвенели статуэтки, что стояли на полке рядом с тем местом, где он разбил костяшки пальцев. Я видела, как ссадины быстро наливаются кровью, и тоненькими капельками ручейки бегут по руке. Видела, но не встала, чтобы помочь ему.

— Что не можешь? Сказать, бросить, сделать, уйти или остаться со мной? — продолжала безжалостно напирать в ответ."

"— Я не могу пойти против его воли, — ответил барс и, достав платок, принялся методично стирать кровь. Белоснежная хлопковая ткань моментально окрасилась алым цветом.

«А чего я еще ожидала. Наивная дура».

— Правда? — собирая остатки терпения, произнесла в ответ. — С чего вдруг? Может, ты безвольный раб? Или дело лишь в том, что отказаться от меня проще, чем бороться?

— Не смей так говорить, — черты его лица заострились и исказились от боли.

Но жалко его мне не было. Мне тоже было больно. Так больно, что больше всего хотелось упасть на пол, свернуться калачиком и рыдать. Но капли гордости во мне еще остались, и я держалась.

— Ты привел меня сюда для того, чтобы сообщить, что свадьбы не будет, луана тебе больше не нужна? — Я проглотила ком в горле и тихо закончила: — Что нас больше нет?

— Все очень сложно.

«Боги, он издевается?»

— Ты сам сказал, что я очень умная.