— Я в этом мире ничего не знаю, а портал между мирами в одиночку открыть не смогу. Хотя даже если и открыть, он тоже попадёт в случайное место. Зимний лес — не самый худший вариант. Итак, твоё решение? — очаровательно улыбнулся он.

— А мы можем как-то без этого обойтись?

Эльф ещё раз окинул меня взглядом.

— Нет, я слишком изголодался по женской ласке, а ты слишком обнажена и красива, чтобы я смог к тебе не приставать.

— Что будет, если я откажусь?

— Ничего, разойдёмся каждый своей дорогой, — насмешливо ответил он, прекрасно понимая, что одной мне не выжить.

— Хорошо, я согласна, — обречённо ответила я.

Всё-таки секс с эльфом — это лучше, чем смерть. Лучше же, да?

Тем временем эльф подошёл и отвёл мои руки в стороны, открывая себе вид на моё тело. Я смутилась, но вырываться не стала.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Екатерина. Катя, — голос дрожал, — а тебя?

— Танарил. Я буду звать тебя Ката, Катарина. Так мне нравится больше, — он притянул меня к себе и притиснул к телу.

От ощущения обжигающе горячей кожи я отпрянула, а затем сама прижалась за новой порцией тепла. Катарина — действительно звучало как-то более утончённо.

Всё было неправильно. Всё было настолько неправильно, что мозг перестал это даже осознавать. Итак, минут двадцать назад я была в родном городе, стояла в очереди в портал, смотрела, как Тавервель накладывал на нас какое-то заклинание, отчего все становились брюнетками. Сама я была от природы русой и сероглазой, а другие девушки с похожей внешностью сильно потемнели после его колдовства. Видимо, я тоже, но без зеркала сказать сложно. В портал заходила четвёртой по счёту, а вывалилась из него в лесу одна, и мой договор был аннулирован. Значит, вмешались боги.

И теперь я стою по колено в сугробе абсолютно голая и обнимаюсь с симпатичным наглым эльфом. Без договора, еды, одежды, каких-либо гарантий и перспектив. Но с магией, которую я совершенно не знаю, а вот эльф с ней прекрасно знаком. И может меня обучить. Значит, если я хочу выжить, то должна держаться его и впитывать знания по максимуму. Придётся расстаться с невинностью, но я не особо ею дорожила. Для покойной бабушки она была гораздо большим сокровищем. Через месяц мне исполнится двадцать один год, и признаваться кому-то, что у меня до сих пор не было никаких отношений, уже становилось неловко. Почему-то на мою девственность клевали исключительно неприятные мужики за тридцать пять с замашками домашних тиранов. А хорошие парни сторонились, стоило рассказать о моей невинности.

— Танарил? Я… у меня… — замялась я, — я не… я даже…

— Заикаешься? — удивлённо спросил он.

— Девственница, — с трудом признала я и посмотрела в его невероятные зелёные глаза.

— Ну да, естественно, невеста же, — хмыкнул он. — Ничего, я не привередливый.