Я в мини ступоре, чего на моей памяти никогда со мной не случалось. Так и не дождавшись от меня никаких действий, он садится ближе к стене, и, как ни странно, отодвигает мне стул. — Давай не тормози, Полина, — мое имя произносит с особой интонацией и тут же хлопает ладонью по сиденью. — Понедельник — слишком загруженный день, чтобы еще тупить на ровном месте.

Собравшись с духом, присаживаюсь на стул, положив себе на колени сумку, которую перехватывает гопник и ставит на свободный край стола к стене. Язык не поворачивается назвать его Сергей Александрович. Взял и испортил папино имя.

— Давай я сейчас расскажу тебе важные вещи. Я люблю поспать по утрам. Прям паталогически люблю. Меня вообще крайне сложно разбудить утром, — неосознанно поворачиваю голову, в ответ на вылитую только что информацию. На кой черт она мне сдалась?! — Бывает, конечно, иногда просыпаюсь от громких звуков, вот позавчера, например, очнулся от разбитой вазы, — многозначительная пауза, видимо для того, чтобы я осознала сказанное, а может и покаялась. Да вот не на ту напал. — Но в целом, это дохлый номер. Вот сегодня проснулся и приехал вовремя только потому что меня разбудила горячо любимая мама.

— Очень ценная информация. Только зачем она мне нужна?

— А ты как думаешь?

— Ну предположим, чтобы будить вас?

— Это было бы замечательно, но у меня нет столько ваз. Ты будешь приходить сюда без пятнадцати девять, и присутствовать на «пятиминутке». Я, как правило, на нее опаздываю. И чтобы мне не бежать со стоянки, поджав булки, вместо меня будешь здесь ты. Делай уверенное личико перед заведующей, даже если наложила от страха в трусы… ну если те имеются, конечно, — урод паскудный! — Надо сделать так, чтобы твое присутствие в ординаторской выглядело как само собой разумеющееся. Ты сейчас не студентка пятого курса, ты полноценный работник, на котором будут ездить все кому не лень. Как поставишь себя — так и будут относиться. Никаких взглядов в пол. Присела на мой стул, выпрямила спину, закинула ногу на ногу и взяла мой ежедневник, — тянется рукой к блокноту на столе, открывает на последней странице и указывает пальцем на список. — Читай, что здесь написано.

Почерк, кстати, у него совсем не типичный для врача, тем более для мужчины. Я бы сказала, даже симпатичный.

— Ну?

— Выписка на завтра: восьмая палата — Зотников, Куприянов. Муда… Мудаченков — вип палата. Что-то маловато-то у вас выписки.

— Больно умная?

— Не больно, но умная. А сколько у вас палат? Если две, то нормально.

— Четыре. У меня почти все больные — новенькие. Будешь диктовать этот список заведующей. Если спросит, почему так мало — ответ был только что. Собственно, все. А дальше уже прихожу я, и мы делаем все вместе.