В ее реплике могла послышаться некоторая доля сарказма, но зато во взгляде, которым она окинула сына, была заметна неподдельная нежность. Он усмехнулся ей в ответ и приподнял чашку в приветственном жесте.

Когда они ворвались в дом, насквозь промокшие и трясущиеся от холода, миссис Николсон не стала тратить время на знакомство и светский разговор. Она моментально наполнила для них горячие ванны, предложив своему мужу заниматься четвероногой гостьей. Диана в этот миг от души желала, чтобы он обошелся с собакой пожестче. Мистер Николсон был высок, худощав, с густой седой шевелюрой и умными голубыми глазами. Они-то и оглядели молодого человека весьма критически, но без какой-либо нежности.

— Хотя мы не были официально представлены, — сказал он сухо, — я смею предположить, что вы та самая Диана Рид, прибытия которой мы ожидали нынешним вечером. А вы, должно быть, уже поняли, что я — Чарльз Николсон. Теперь прошу любить и жаловать: моя жена Эмили и ее сын, Эндрю Дэвис.

— Очень приятно, — кивнула Диана.

— Не обращайте на него внимания, — со смешком сказала миссис Николсон. — Это «обломок» викторианской эпохи. Всю свою жизнь он изучал писателей той поры и читал о них лекции, так что поневоле усвоил их манеру говорить. Глупо блюсти пустые формальности, если нам предстоит долгая совместная работа. Для вас я просто Эмили, или Эмми, если вам так больше нравится. Моего мужа зовите Чарльз. Я называю его Чарли, или Чарли-дорогуша, или…

— Эмили, умоляю тебя!..

— Да, конечно, Чарли-дорогуша, я говорю не о том, как всегда. — Она повернулась к Диане: — Нужно научиться концентрировать внимание на основном. Вам теперь тепло, деточка? Давайте, я налью вам еще горячего чаю. Берите печенье.

— Спасибо, мне ничего не надо. Следовало бы извиниться, что я появилась у вас в таком виде, наследила вам тут и вообще…

— Не беспокойтесь, я знаю, кто в этом виноват, — перебила Эмили Николсон. — Я совершенно уверена, что сами по себе вы бы добрались сюда в полном порядке.

Эндрю Дэвис до этих слов хранил молчание, с легким интересом следя за разговором и поглощая печенье. Он переоделся в сухое, но одежда явно больше годилась для мусорной корзины: майка была мятая и совершенно потеряла первоначальный цвет, а в джинсах оказалось даже больше дыр, чем в прежней паре. Теперь наконец он решил вставить словцо:

— Ты всегда и во всем винишь меня, а я здесь ни при чем. Произошло вот что…

— Мне совершенно не хочется слушать твои оправдания, — прервала его матушка."

"— Зато мне интересно, — вмешался ее муж. — Истории Эндрю увлекательны, как рассказы о привидениях. И то, что за редким исключением они правдивы, только усиливают их притягательность. Впрочем, сюжетная канва сегодняшней саги мне в общих чертах ясна.