Первой выкатилась кукольная голова, потом все остальное. Энди выхватил кусочек ржавого металла.

— Музыкальная шкатулка, — повторил он еще раз. — Вот она, смотрите! Пока она не была повреждена, это был валик. Эти пупырышки и производили звуки, когда соприкасались с металлическими пластинками. Струнный инструмент или щипковый. Быть может, даже гитара, думал я. А где же ее остальные части?

— Этот кусочек раскрашенного фарфора тоже мог быть от нее, — Эмили выудила его из других обломков. — Бавария или Австрия на первый взгляд. Вероятно, его подарок. Последняя семейная ценность, которая у него оставалась. Ты нашел сундучок с ее сокровищами, Энди. Она последней жила в этом доме до нас. У нее были многие годы, чтобы обнаружить любую спрятанную здесь вещь. Но нет, эти вещи спрятала она сама, оплакивая его предательство, а именно так должно было выглядеть в ее глазах его внезапное исчезновение. И это еще одна деталь, которую вы упустили… А теперь положи все вещи на место.

Диана взяла маленький осколок фарфора. Едва заметный узор на нем был когда-то цветком.

В тот год лето наступило рано. Розы уже пышно распустились, наполняя воздух роскошными ароматами — розовато-белая Роза Мунди, или Роза Мира, белая Роза Йорка, прятавшая под лепестками золотое сердечко, тугие бутоны Осенней Дамасской. Не уставая любоваться ими, Диана переходила от куста к кусту. У нее было ощущение, будто она встретилась со старыми друзьями или, точнее, она словно впервые познакомилась с людьми, чьи имена и судьбы были ей давно заочно известны.

Издали со стороны патио и бассейна — последнего достижения Уолта — доносились голоса. Один что-то на повышенных тонах втолковывал другому.

— Как ты думаешь, — спросил Энди, — у этих двоих что-нибудь получится?

— Сомневаюсь, — сказала Диана.

— Он просто без ума от нее, ты же видишь.

— Она не позволит еще одному мужчине, даже очень в нее влюбленному, отвлечь ее от того, что она хочет делать. По крайней мере, я надеюсь, что не позволит. Почему счастливым окончанием любой истории должны быть поцелуи и объятия?

— Означают ли твои слова, что ты собираешься меня бросить?

— Где ты набрался этих старомодных понятий? Во-первых, я никогда не говорила…

— Ты представила меня как своего же-ни-ха.

— А как еще, черт возьми, я могла тебя представить? Скандалов и недомолвок было и так более чем достаточно.

— Я полагал, что слово «Друг» еще не утратило своего извечного смысла.

— Для меня не утратило. И, Энди… Я ведь действительно так и не поблагодарила тебя…

— Ты уходишь от предмета нашего разговора.