Поскольку платье ни разу не надевали, на нем не осталось пятен пота, которые вредят сохранности материала, и оно не выцвело от солнечных лучей.

Ощущение, которое овладело Дианой, когда она услышала эти слова, было сильнее, чем просто внезапная догадка. Задавая вопрос, она уже знала, каким будет ответ на него:

— Имя этой девушки известно?

— Конечно. Марта — персонаж самой романтической легенды, известной местным историкам-энтузиастам. Здесь когда-то жила семья Фэйрвезеров. Кстати, дом их уцелел. Это одна из наших достопримечательностей, хотя потомки продали имение и уехали из наших мест.

Так и получилось, что одежда попала в собрание Исторического общества. Сегодня на аукционе за нее можно было бы выручить большие деньги, а в прошлом веке на нее смотрели лишь как на старые тряпки, имеющие только историческую ценность. Подобным путем к нам попадают многие экспонаты, хотя по большей части это никому не нужная рухлядь. У многих рука не поднимается выбросить бабушкину цветочную вазу или дедушкин ночной горшок, но и в доме хранить их они не хотят.

Она продолжала бы болтать без умолку — говорливость в этих краях не была исключительной привилегией Николсонов, — но Диана перебила ее вопросом:

— Если я правильно поняла, у вас сохранилась и другая ее одежда?

— Да.

Она у нас в запасниках, если у вас будет время в выходные дни, приезжайте, я все достану специально для вас. По субботам я бываю здесь всегда.

— Вы необычайно любезны. Невозможно представить себе, чтобы смотритель музея в Нью-Йорке или Филадельфии был так внимателен к совершенно постороннему человеку."

"— Мне это не в тягость. Знаете, у нас бывает не так уж много образованных, заинтересованных посетителей.

Вы ведь спрашиваете о Марте неспроста?

Диана объяснила ей причину в самых общих чертах. Глаза Мэрили засияли.

— Вот чудеса! Я ведь читала о супружеской паре, которая выиграла в лотерею кучу денег и купила тот дом. Здесь все просто умирают от желания посмотреть, что они там сделали.

— Я всего лишь у них в гостях, — повторила Диана.

— Конечно, я понимаю. Но все-таки замолвите там словечко за нас, безденежных, прошу вас! Каждый год, чтобы собрать пожертвования, мы устраиваем экскурсии по усадьбам, паркам и садам.

Их дом наверняка привлечет состоятельную публику, — она взглянула на часы. — А теперь извините меня, я побегу перекусить. Я ведь еще не завтракала. Так мы договорились на субботу? Просто приезжайте и спросите меня.

Она взяла свою сумку и вышла.

Оставшись одна, Диана осмелилась провести пальцем по краю отороченного кружевами рукава. При этом у нее не возникло никаких мимолетных и смутных ощущений, только жалость к юному существу, угасшему так рано, что, впрочем, случалось часто в те времена.