Уверена, мои уроки ничем не будут вам полезны, я Вас от них освобождаю! — и она с гордым видом указала на дверь.

— Действительно, дура ты, Гермиона! — резко добавила Панси. — Пришла в чужой мир со своими правилами и считаешь, что знаешь обо всем лучше всех. А на деле ничего из себя не представляешь. Заучка-грязнокровка!

— Ничего подобного! Я просто не даю запудрить себе мозги и умею рационально использовать учебное время. Мне и самой ваши прорицания без надобности! — вздернула нос Гермиона.

— Ну и зря, — спокойно сказал Нотт. — Панси права. Ты осуждаешь то, чего не понимаешь, потому что даже не хочешь понять.

Лучше и правда уходи. Ты здесь чужая.

Гермиона посмотрела на Парвати, потом на Лаванду, с которыми делила комнату.

— Ах, Миона, ну зачем ты навлекла на себя беду! — горестно воскликнула Лаванда.

Парвати потупила взгляд, не желая глядеть ей в глаза. Гермиона сглотнула. Ее сокурсники или отворачивались, словно от пустого места, или смотрели со злобой и раздражением.

Набычился Лонгботтом, ухмылялся ей в лицо Забини, словно на несмышленыша, прищурившись, презрительно поглядывал Поттер.

Даже клинический тупица Уизли крутил пальцем у виска.

— Уходи, Грейнджер! И оглядывайся чаще, за тобой теперь будут следовать неприятности, — припечатала Панси.

Гермиона шмыгнула носом и пулей вылетела из кабинета прорицаний.

В честь пира по случаю Хэллоуина Большой зал превратили в какой-то вертеп. Полумрак, свечи, уродливые рожи, вырезанные из тыкв.

Гаррет шарахнулся от стайки летучих мышей, которые не только сидели на потолке, но и планировали по всем залу, и обернулся к Нотту:

— Вот она, антисанитария во плоти!

— Успокойся, они наколдованные, — «утешил» его Драко.

Нотт ухмыльнулся, поясняя:

— Иллюзия. Для волшебников это в порядке вещей.

На золотых блюдах, как и в первый день учебного года, были навалены кучи еды. Горы обжаренных куриных ножек и хрустящих отбивных, пироги с почками, мясные салаты, запеченная в меду тыква.

— Ладно, хоть обед — не иллюзия, — буркнул Гаррет, которому поднадоели подаваемые ежедневно фасоль и печеный картофель.

Они устроились на обычных местах, и Гаррет успел положить в тарелку ветчины и овощей, когда двери с грохотом распахнулись, и в зал вбежал запыхавшийся Квирелл.

Его тюрбан сбился набок, а на лице читался панический ужас.

— Тролль! Тролль в подземелье! — закричал Квирелл, тут же упал на пол, конвульсивно дергаясь, и через пару секунд затих.

В зале поднялась суматоха. Директор выпустил из волшебной палочки несколько фейрверков для привлечения внимания и громко объявил:

— Старосты! Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

— Еще один актер-позер, — набивая ветчиной рот, пробормотал Гаррет.