А Джеймс с Лили всегда были верными борцами света!

— Исход седьмого месяца какого года? По какому летоисчислению? Может, ждали не Гаррета, а недоношенного младенца, который родится на исходе седьмого месяца с момента зачатия. Кто решил, что Джеймс и Лили бросали вызов Лорду? Почему трижды? Кто-то считал?! С чего вообще взяли, что речь идет о Волдеморте, а не о Гриндевальде или еще какой будущей напасти?! Сивилла, ваша бабка вроде была знаменитой прорицательницей, ее прогнозы же и после ее смерти сбывались, так?

— Ага, — в полном остолбенении подтвердила Трелони.

— Так может, ни герой, ни тот самый Лорд еще и не рождены?

— Чегой-то не рождены-то?

— Или это не Поттер, а, например, Лонгботтом? Он тоже 31 июля родился, и его родители подходят на роли «бросавших вызов» не меньше!

— Лорд должен отметить героя, как равного, — высокомерно напомнила Трелони."

"— Позже отметит. Когда воскреснет, — категорично заявил Локхард.

Вытянувший шею Рон едва не упал, схватился за Невилла и зашептал ему в ухо еще жарче:

— Пупс, они о чем, а? Почему Локхард думает, что Неназываемый воскреснет? Он тебя на роль героя примеряет, ты должен знать!

Невилл не знал.

По правде говоря, он пребывал в полной прострации. Ему как-то и в голову не приходило, что таинственное пророчество может затронуть его скромную персону. Все же в курсе, что герой Магической Британии — Гаррет! Благодаря ему Волдеморт развоплотился! А теперь-то что?

Хагрид грохнул пустой кружкой об стол:

— Нет, Гилди, ты не прав! Энто Гарри, больше быть некому.

И Лили с Джеймсом погибли не напрасно! Конечно, Френка и Алису мне тоже жаль, но…

— И мне! — на высокой ноте перебил Хагрида Локхард. — И мне жаль, ведь ни за что столько лет овощами проживают! А могли бы давно вылечиться! Вот что за тупая консервативная баба эта Августа, ик… и всегда такой была! Как упрется рогом, никаких советов слушать не хочет! Можно было подключить маггловскую диагностику, китайскую народную медицину, попробовать нетрадиционные методы, иглоукалывание, собрать консилиум! Нет, заперла сына с невесткой в Мунго, как в тюремной камере, и лапки сложила.

Мол, больше сделать ничего нельзя. Чушь!

Невилл аж окаменел, слушая подобные откровения. В трезвом виде профессор Локхард был вполне вменяем и очень, просто очень нравился Невиллу. Он столько всего знал и умел, не жадничал делиться знаниями, понятно объяснял, интересно рассказывал. А теперь говорил, что его родителей можно вылечить, и это не было похоже на пустой пьяный треп.