В окнах дома напротив тоже мигали разноцветные гирлянды, переливалась огнями елка во дворе, снег пушился и мерцал под фонарями.

Это были минуты тихой радости, мягкой, как кашемировый свитер.

Все будет хорошо. Обязательно!

А еще я в стотысячный раз пересматривала любимые новогодние и рождественские фильмы. «Морозко» и «Чародеи», «Гремлины» и «Рождество в Коннектикуте», Один дома» и «Пока ты спал». А еще варила пунш и глинтвейн. А еще пекла рассыпчатое апельсиновое печенье, украшала сахарными звездочками, связывала шпагатом по три штуки и заворачивала в кальку. Ела сама и угощала того, кто подвернется под руку.

Ну и апофеоз — елка, конечно. Раньше мы наряжали ее вместе с бабушкой Ниной двадцать четвертого декабря — в канун католического сочельника. Нет, она была православной, но всегда говорила: ее мечта — чтобы все христиане отмечали Рождество в один день. В этот день и умерла, так уж совпало. В тот год у нас вообще не было елки. А весной я переехала в бабушкину квартиру, несмотря на недовольство мамы, которая хотела ее сдать.

Тогда мы даже поссорились. Я сказала, что буду платить ей половину потерянной суммы — все равно выходило дешевле, чем снимать. Она отказалась, но дулась еще долго.

В годовщину бабушкиной смерти, двадцать четвертого декабря, я купила елку — настоящую, живую. Искусственных она не признавала. Подрезала нижние ветки, вытащила из кладовки ведерко с речным песком. Растворила в воде таблетку аспирина и две ложки сахара, вылила в песок и поставила в него елку. Так делала бабушка, и елка стояла, не осыпаясь, от Рождества католического до Рождества православного.

С антресолей я достала картонный чемоданчик с игрушками, которые помнила с раннего детства — каждую наперечет. Некоторые еще дореволюционные, пережившие блокаду. Вешала их на ветки и вспоминала бабулю — светло и грустно. Казалось, что она смотрит на меня откуда-то издалека и улыбается.

Так и повелось. И в этом году я тоже купила елку двадцать четвертого. Елочные базары только открылись, выбор был большой.

— Не рано? — спросил Юра, с которым столкнулись у двери парадной.

— В самый раз, — ответила я.

Пиксель наблюдал с любопытством. И даже потрогал лапой ветки.

— Надеюсь, ты не будешь идиотом и не свалишь елку? — спросила я строго.

Ничего не обещаю , ответила рыжая морда.

Подумаю , поддержала черная.

Глава 25

На всякий случай самые ценные и любимые игрушки я в этом году вешать не стала. И елку поставила так, чтобы свалить ее было максимально сложно. Хотя особо не обольщалась — Пиксель кот талантливый, если захочет, все равно свалит. Наблюдала потихоньку за ним из-за кухонной двери.

Пикс сидел у елки, зачарованно глядя на мигающие огоньки. Я прямо слышала диалог двух морд.