Прогрызли дырочку и унесли по крупинке. Я даже плакал, а мама смеялась. Хотя чай потом пили без сахара долго еще. Так вот Машу это нисколько не смущало. Иногда она заходила ко мне в гости, мама кормила нас обедом на общей кухне. А вот я к ним приходить стеснялся. У них была домработница, которая смотрела так, как будто я пришел что-то украсть.

— И вас не дразнили в школе? Что вы с девочкой дружите?

— Пытались, но я такой драчун был, Соня! Двоих-троих отлупил, от мамы ремня получил, когда ее к директору вызвали, но больше уже никто не решался. Я Машу очень любил, но это все было такое детское, конечно. А потом она уже по-взрослому влюбилась. Мы в девятом учились, а тот парень в десятом. Так она и сказала тогда: Игореша, ты мне очень нравишься, но Леню я люблю.

— Леню? Это был мой дедушка?

— Да, они потом поженились. Ну а я после школы никуда не поступил и пошел в армию. Троечник потому что был. Только по истории и физике четверки. Я тогда спортом занимался. Вольной борьбой. Даже в городской юношеской сборной был, на соревнования ездил. А еще охотой на лис. Знаешь, что это такое?

— Ну как что? — удивилась я вопросу. — На лисиц в лесу охотились? С ружьем?

— На лисиц, только не настоящих. И без ружья. Лиса — это спрятанный в лесу радиопередатчик. У тебя есть карта, компас и приемник-пеленгатор. Надо найти всех лис, на скорость. А поскольку лисы передают сигналы азбукой Морзе, я ее хорошо знал. Вот и взяли меня служить на флот, радистом. А служили тогда на флоте, Соня, четыре года. Когда я вернулся, Маша уже была замужем, родила Максима. Я смирился. Во время одного отпуска познакомился с девушкой Верой, мы переписывались, потом встречались. Долго встречались. Я поступил в университет, на юрфак. После армии были льготы. Она тоже училась, на библиотекаря. Когда окончили, поженились.

— Но вы все равно любили бабушку?"

"— Мне казалось, что все прошло. Мы виделись время от времени. Было немного грустно, но я говорил себе: жизнь есть жизнь, не все в ней получается так, как хочешь. А потом Леонид, Машин муж, умер, что-то у него было с сердцем. Вера тогда ждала Олю, поэтому я даже не думал о чем-то другом. Жили мы с ней хорошо, вот только вечно не хватало денег. Я зарабатывал мало, она еще меньше. Не говоря о том, что жили все в той же коммуналке. Сначала вчетвером: мама и мы с Верой и Олей за шкафом. Потом мама умерла, за шкафом Оля осталась. На очередь нас не ставили, комната была слишком большая. Тогда я завербовался на год радистом на Шпицберген, чтобы заработать на первый взнос в кооператив. Другого способа получить квартиру у нас не было. Семью с собой брать не разрешали.

— А Шпицберген разве не в Норвегии? — спросила я. — Так можно было в то время? За границу завербоваться?

— Да, в Норвегии, но у него особый международный статус.